Книга Маленькая скандальная история, страница 71 – Алайна Салах

— Знаешь, мне иногда кажется, что этим двоим требовалось встряхнуть свой подыхающий брак, и этой встряской оказалась ты, — сказала Олеся во время одной из наших прогулок. — Сразу и страсти, и переживания, и эмоции появились.

Признавать свою столь мизерную роль откровенно неприятно — особенно когда долгое время мнила себя примой в этом любовном треугольнике. Но Олеся, пожалуй, права. Ибо иначе я объяснить случившееся не могу.

Отличный урок для той, кто состоя лишь в одних отношениях, посчитала себя достаточно сильной и циничной, чтобы потянуть связь с женатым. И тут я снова начинаю злиться на Антона. Потому что это именно он, гад, своими восхищенными взглядами и нескончаемыми дифирамбами помог мне отрастить крылья вкупе с непомерным ЧСВ. Ожидаемо, что после выбора не в мою пользу меня так размазало. Здоровая самооценка не должна зависеть от чьего-то там внимания и красивых слов. А моя, увы, зависит.

Короче, мне бы походить к психологу, но ценники на сеанс они нынче задирают такие, что безработный менеджер по логистике скорее сложит зубы на полку. Так что придется еще какое-то время Олесе побыть свободными ушами для моего нытья.

* * *

Днем, который окончательно меня ломает, становится среда. Выловив ту самую вакансию, устраивающую меня не только по оплате, но и по местоположению, я воодушевленно прилетаю на собеседование, где после сорока минут ожидания в приемной мне не слишком любезно объявляют, что сотрудники больше не требуются. Оказывается, взяли девушку, которая пришла до меня.

Выйдя на крыльцо, я громко матерюсь, хотя на деле, конечно, хочется плакать. Отглаженная юбка, неудобные туфли, старательно сделанный макияж — выходит, все было зря. Как и надежда на то, что тучи над моей головой наконец рассеиваются.

Задрав голову вверх, я сглатываю подкатившие слезы и, ругнувшись еще раз и погромче, вызываю такси в ближайший кинотеатр. Отныне в любой непонятной ситуации я либо кручу педали в спортзале, либо смотрю кино.

Такси приезжает за мной как раз в тот момент, когда начинается дождь. Погодный фактор тоже нехило отягощает мое понурое состояние. Все-таки куда приятнее деприть, когда на дворе светит солнце. Деприть осенью — равно попытке избавиться от суицидальных мыслей под песни Дельфина.

— Да, мам. — Зажав плечом телефон, я сую водителю нужную купюру и толкаю дверь. — У тебя что-то срочное? Сейчас не очень удобно…

— Я была у врача… — непривычно тихо звучит ее голос. — У меня в голове какое-то новообразование нашли… Помнишь, я жаловалась, что кружится… Сейчас сделали КТ.

Я чувствую, как холодеют руки.

— Мам, ты дома?! Я сейчас приеду.

— Нет, я еще в больнице… Тут анализы дополнительные назначили. Консилиум собрали… Непонятно пока, доброкачественная опухоль или нет… Напишу, как освобожусь.

— Мам…

Нужных слов утешения я не успеваю ни подобрать, ни произнести, потому что в трубке раздаются гудки.

На нетвердых ногах я тащусь к кассам кинотеатра, где покупаю билет на ближайший сеанс. Другого плана у меня нет, а как-то скоротать время до звонка мамы необходимо.

Сидя в зале, где помимо меня находится всего пара-тройка человек — видимо, таких же безработных, я трясусь от ужаса. Мама — самый близкий человек из всех, что у меня есть. К тридцати годам у меня больше нет никого: ни парня, ни мужа, ни детей. Даже домашнего животного нет, потому что я живу на съемной квартире, куда хвостатым путь заказан. У меня нет ни-че-го. Даже работы. Если с мамой что-то случится… Даже думать об этом не могу.