Книга Отец подруги, страница 115 – Алайна Салах, Слава Доронина

— Глупая. Я бы ни за что не ушел.

Борис делает шаг навстречу и заключает меня в объятия. Так хочется сказать ему что-то приятное, извиниться за свои надуманные обиды и сомнения, но слова застревают комом внутри, а когда я все-таки открываю рот, то раздается знакомая звучная мелодия, прерывая меня на полуслове.

— Да, — отвечает Борис своим низким грубоватым голосом, не сводя с меня глаз. — Сейчас никак не могу. За что я плачу тебе такие деньги, Степан? Завтра же уволю, если не будет решения по этому вопросу, — бросает он раздраженно в трубку и прячет телефон в карман пиджака, завершив разговор.

Кожа покрывается мурашками, потому что я вспоминаю угрозы Бориса неизвестному человеку. Со мной он совершенно другой. Самый лучший, самый любимый.

— Так, на чем мы остановились? — он фокусирует на мне зеленый взгляд, который мгновенно теплеет, как и интонации голоса, заставляя меня расслабиться и снова прильнуть к твердому телу. — Ты, кажется, просила меня уйти? Или мне послышалось?

Слишком во мне много чувств, чтобы строить из себя обиженную сторону. К тому же мы все выяснили. Я верю Борису. Доверяю так сильно, как никому другому.

— Я бы не пережила, если ты ушел, — признаюсь тихо и не могу сдержать улыбки, когда Борис смотрит на меня так, словно я сказала несусветную глупость. — Мой мир бы рухнул, потому что я не представляю его без тебя.

Подхватив под ягодицы, Борис несет меня в гостиную.

— Я ужин приготовила и хотела тебя накормить, — хриплю, обхватив его жилистую шею, и соединяю наши лбы. Ловлю горячее мятное дыхание и едва сдерживаюсь, чтобы не поцеловать.

Борис ставит меня у дивана и продолжает рассматривать, игнорируя мое предложение переместиться на кухню.

— Потом, — говорит он.

Грудь начинает распирать от участившихся вдохов, пульс зашкаливает. Я вспоминаю, как несколько мгновений назад буквально умирала от отчаяния и безнадежности, а сейчас так счастлива, что хочется обнять руками мир, но вместо этого льну к Борису.

— Я хочу тебя попросить, — веду пальцами по верхним пуговицам его рубашки, намеренно задевая ноготком кожу.

Борис плотно сжимает челюсти, ноздри раздуваются от частого дыхания. Мне так нравится его реакция на мои прикосновения.

— Попросить или спросить? — уточняет он хрипло. — Задай все интересующие тебя вопросы прямо сейчас, чтобы мы больше к этому не возвращались. Я не буду обсуждать с собой свои прошлые отношения.

— Нет, не твои отношения, — мотаю головой.

Я не мазохистка изводить себя подобными изощренными способами, мне хватило предыдущих нескольких часов. Едва не сошла с ума от ревности.

— А что тогда?

— Хочу посидеть у тебя на коленях.

Борис вопросительно изгибает бровь, уголок его губ дергается вверх.

Рывок, и мы уже сидим на диване, я не успеваю даже пикнуть. Мою грудь начинает распирать чем-то красочным и воздушным. Я прижимаюсь к Борису и тянусь к его губам. Жаль, белье так и надела, но теперь в следующий раз.

— Все? Больше не будет никаких просьб? — спрашивает Борис, и я слышу довольные интонации в его голосе.

— Не уверена, — решаюсь на безбашенность и седлаю его сверху, упираясь руками в спинку дивана.

Борис смотрит на меня из-под своих густых ресниц, медленно перемещая руки с моей поясницы вниз, и нетерпеливо проводит ладонями по ногам. Задирает подол домашнего платья, обхватывает за ягодицы и вжимает меня в свою эрекцию, отчего я ошарашенно всхлипываю и стону.