Книга Отец подруги, страница 123 – Алайна Салах, Слава Доронина

— Если ты думаешь, что я обязан все это слушать — ты ошибаешься. Еще одно оскорбительное слово или обвинение в мой адрес…

— Тогда что? — язвительно перебивает она. — Выгонишь меня из дома и лишишь денег на карманные расходы? Да плевать мне, потому что я сама ухожу!

Внутри меня что-то падает. Меньше всего на свете я бы хотел потерять дочь.

— И куда это ты собралась?

— К маме. Она, может, и не ангел, но по крайней мере не пыталась мутить с моими одногруппниками!

Проорав это, дочь несется к лестнице, оставляя меня стоять одного. Сложно описать то, что творится у меня в душе. Тут и злость на то, что она посмела смешать меня с дерьмом, фактически объявив педофилом, и чувство вины за то, что новость обо мне и Соне ударила по ней так сильно. Наверное, нужно было самому ей сказать.

Прикрываю глаза, чтобы собраться с мыслями, а когда открываю, вдруг вижу в окне очертания знакомого внедорожника. Того самого, который я покупал бывшей жене. Меня осеняет. Вика. Это она все рассказала Лене.

До хруста сжав кулаки, я вылетаю из дома.

— Выходи, — цежу, побарабанив в боковое окно.

Водительская дверь с заминкой открывается, и я оказываюсь лицом к лицу с экс-супругой.

— В чем дело? — спокойно осведомляется она, вызывая во мне острое желание свернуть ей шею.

— Твоих рук дело? — Я киваю на дом.

— Ты про то, что наша дочь узнала, что ее отец спит с ее лучшей подругой? По— моему, ты имеешь к этому куда больше отношения, чем я.

— У тебя совесть есть? Лена сейчас в истерике собирает вещи.

— И ты меня в этом обвиняешь? Наша дочь всего лишь узнала правду.

— Как и когда ей говорить о моих отношениях, было не тебе решать. Смешно слышать слова «наша дочь» после того, как ты променяла ее на месячное содержание.

— Да ты мне выбора не оставил, — губы бывшей жены уродливо кривятся. — Ты, Боренька, забрал у меня все. Дениса обанкротил и запугал так сильно, что он сбежал из страны, следом уговорил дочь перестать со мной общаться.

— Так бежала бы со своим любовником, кто тебе мешал? В Москве ты осталась, потому что он оказался тебе не нужен с голой задницей. И Лену никто против тебя не настраивал. Не общаться с тобой было ее решением.

— В любом случае, считай, что тебе прилетел бумеранг, — иронично заключает она. — И отныне дочь хочет жить со мной.

От напряжения и гнева вибрируют кости. В этот момент я так ненавижу Вику, что готов придушить ее собственными руками. Только хлопок входной двери и стук каблуков, раздавшиеся позади меня, останавливают. Во двор вышла дочь.

— Живите, — хриплю я, отступая. — Только на мои деньги можешь не рассчитывать.

— Оставишь единственного ребенка без поддержки? — презрительно шипит жена. — После того, как своим блядством сломал ей психику?

— Блядь здесь одна, стоит напротив. А ребенку уже восемнадцать — как-нибудь переживет. Ты ведь хотела, чтобы я к тебе, как к взрослой, относился? — Эти слова я адресую дочери, которая не глядя на меня, демонстративно запихивает вещи в багажник. — Получай. Выбрала жить с матерью — живите. В восемнадцать уже берут на работу. И в сорок тоже.

С этими словами я иду к своей машине. И вроде все правильно сказал, но на душе все равно паршиво. Не за Вику, конечно. На нее плевать. За Лену. За то, что так сурово и с ходу ей пришлось окунуться во взрослую жизнь.