Книга Тонкие грани, страница 14 – Слава Доронина

— Прикройся! – полотенце полетело в меня и приземлилось у ног.

«А он, часом, не сутенер?» – промелькнула шальная мысль. Перспектива стать чьей-нибудь вещью на пару часов за деньги меня не прельщала, как и то, чтобы наглец вел себя таким бесцеремонным образом.

— Ты запачкала мой диван кровью... – небрежно заметил он.

А я-то, наивная, полагала, что он беспокоился о том, что у меня кровоточила рана, когда обнаружила пластырь на лбу. Нет, он, конечно, беспокоился… но только за свой диван, и о том, как бы я не заляпала тот кровью. Я медленно подняла полотенце с пола, стараясь не смотреть в лицо наглецу.

— Помимо счета за разбитую машину к нему прибавляется и чистка дивана, – ну кто бы сомневался в том, что он припомнит мне и об этом.

— У меня нет денег, чтобы оплатить твои счета, – тихо сказала я. Пусть даже не надеется на ремонт за мои деньги.

— Тогда их будет оплачивать твоя невестка, – сжатые в тонкую линию губы говорили о том, что он сейчас не шутит. А у подлеца был прирожденный дар, как находить выгоду в любой ситуации. И как он узнал про Бриану? А ведь он даже мне не представился... Чертов подлец!

— Хорошо, – согласилась я. Меньше всего мне сейчас хотелось доставлять хоть какие-либо неудобства беременной Бриане. – Я выплачу деньги сразу, как только у меня появится заработок, – выплюнула я. Пусть подавится этими несчастными деньгами. У меня их никогда не было, и с уверенностью могла сказать, что будь их у меня несчетное количество, они не сделали бы меня счастливее.

— Ты можешь расплатиться и другим способом, если пожелаешь...

Я подумала о том, что будь у звания “наглец” ступени наглости, то этот индивидуум оказался бы на пьедестале по своим качествам бесцеремонности и грубости в общении с людьми. Не сказать, чтобы он раздражал меня, но все чаще я начала думать о том, что он просто-напросто разучился общаться с людьми нормально. Или попросту забыл, как это делается в своем убежище из пуленепробиваемых стен. Ах, да у него же есть две собаки... Возможно, он тренируется на них. Хотя, нет, не тренируется. Я посмотрела на него и снова увидела в его глазах что-то, отчего мне стало жалко и себя и его одновременно. Откуда столько безразличия и пустоты в этом взгляде?

Только вот факт того, что он сдернул с меня полотенце, как обертку с упакованного товара, словно хотел проверить его качество, был для меня, как ведро холодной воды на голову. Циничность и жестокое обращение наглеца с людьми пугали и отталкивали меня.

— Никогда! – я не знала чего от него можно ожидать в следующее мгновение. Надеюсь, он не заставит меня пройтись по битому стеклу, или покормить его собак... одним из своих пальцев. Не сводя ненавистного взгляда, я желала только одного — поскорее убраться из его дома. Мало ли что еще взбредет в его больную голову.

— Ради чего ты держишь меня здесь? – задала я терзающий вопрос.

— Ты мне нужна, – односложно ответил он. Исчерпывающий ответ...

— Зачем? – не унималась я, прожигая взглядом.

Заметив как он переменился в лице, поняла, что лучше закрыть рот на замок. Мой своенравный и неуступчивый характер в руках этого «мистера инкогнито» мог сыграть со мной злую шутку, если не смертельную. За последние два дня я думала о смерти чаще, чем за всю жизнь. Не потому ли, что я и правда боялась умереть? А как обычно проявлялся страх перед смертью? Испытывал ли его Стэнли? Его нашли мертвым в своем автомобиле от передозировки наркотиков. Но я отказываюсь верить в то, что мой брат был наркоманом. Конечно, связь с Марией не сулила ему ничего хорошего, но наркотики и Стэнли… Нет! Это никак не укладывалось в голове! Мария и наркотики – да. Та с 15 лет курила травку, что, по сути, и сгубило ее – впоследствии она подсела на героин. Девушка была дочерью дяди Льюиса, который усыновил меня и Стэнли после смерти родителей.