Книга Тонкие грани, страница 193 – Слава Доронина

Я сжала простынь до побеления костяшек. Хотелось кричать в голос, но я не могла. Не было сил. Кажется, я смирилась с тем, что в моей жизни ничего и никогда больше не будет как прежде. Не будет светлых полос. Не будет счастливого и беззаботного детства этого малыша… Не будет меня. Не будет ничего.

Ни-че-го.

Я впала в прострацию, мне стало абсолютно все равно, что со мной будет дальше. Медсестра пыталась достучаться до меня, иногда даже теребила за плечи, но я никак не реагировала. Во мне будто выключили электричество. Вокруг все стало безжизненным, пустым и черным. Все, чего я хотела, так это чтобы меня оставили в покое. Не трогали. Не лечили. Не пытались вернуть к жизни. А лучше и вовсе вкололи что-нибудь, чтобы я не мучилась и не мучила других людей…

Черные и огромные птицы, что кружили над головой, кричали дикими голосами о том, какая я жалкая неудачница. Я крепче куталась в простыни, накрываясь с головой от проблем, от навязчивых голосов, но разве от себя можно было убежать? Я не плакала, нет. Не металась по кровати, я просто лежала долгими днями и смотрела в окно, теряя всякий интерес к жизни. Перелом ключицы был ничто по сравнению с гибелью ребенка, который жил внутри меня. С гибелью частички Рика не могло сравниться ни одно горе на всей необъятной Земле. Не могло. Ни одно горе.

Время тянулось бесконечно, я потеряла ему счет. Бри ухаживала за мной, кормила, расчесывала волосы, читала по многу часов по ночам, словно я была тяжелобольной, но я не отзывалась на ее внимание. Мне не хотелось больше сближаться с людьми. Привязанности порождают боль. А мне больше не хотелось ее чувствовать. Мне вообще ничего не хотелось чувствовать.

— Я тоже потеряла единственного ребенка, – как-то ночью заговорила Бри. Я медленно повернула голову в ее сторону. – Это случилось двадцать лет назад. Я до сих пор виню себя в гибели Тайлера, – я опустила глаза. Внутри нарастал ком при упоминании о детях. Наверное, это еще долгое время будет для меня больной темой. – Я была молода, амбициозна. Строила карьеру… – горько ухмыльнулась женщина. – Тогда все казалось радужным. Мой мальчик умер у меня на руках. Ему не было и двух лет. Возможно, его бы удалось спасти, будь тогда такие технологии как сейчас. И будь я рядом, а не на работе, – по голосу я поняла что женщина не лукавит. – С мужем мы потом разошлись, и я… вернулась к тому, что погубило мою судьбу. Стала вновь помогать людям. Встретила другого мужчину, но, увы, детей Бог мне больше не дал. Наверное, это расплата за то, что я не уберегла своего мальчика, – слезы выступили на глазах немолодой женщины, и я поторопилась отвернуться. Не хватало еще зарыдать с ней в два голоса. – Как думаешь, кто у тебя был? – тихо спросила Бри, а меня будто пырнули ножом в самое сердце.

— Не знаю, – мне казалось, что это был мальчик, потому что Рик – воплощение мужественности и бесстрашности и у такого мужчины мог родиться только сын. Но это были только мои предположения. На самом деле мне хотелось, чтобы это была девочка. Когда я думала о ребенке, я представляла ЕЕ. – Мне больно говорить об этом, – честно призналась я.

— Боль пройдет, – женщина окутывала меня теплом и заботой. Мне хотелось отплатить ей той же монетой, но что-то блокировало внутри желание повернуться и просто поблагодарить ее за теплое отношение.