Книга Любовь не продаётся, страница 179 – Слава Доронина

Мечтал, как снова заключу своего ангела в объятия и буду вымаливать прощение за вот это все. За ночь в изоляторе, за все переживания, за поцелуй, что она увидела. Ведь я не испытывал к Весте ровным счётом ничего. Она была мне безразлична. Как и все остальные девушки, кроме единственной…

50 глава. Евгения

Едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться от отчаяния, я обняла себя за плечи. Беседа с женщиной ну никак не входила в мои планы, я боялась, что она начнет ко мне прикасаться, а этот ужасный запах, что исходил от нее, проникал в самые легкие и вызывал кашель, мне щипало глаза и виделось, что я не смогу больше находиться здесь ни секунды.

И словно кто-то там по ту сторону услышал меня — раздался звук открывающихся дверей.

— На выход, — кивнул мужчина в полицейской форме в мою сторону и указал рукой на дверь.

Я поднялась с места и выпрямилась, мечтая вдохнуть хоть каплю свежего воздуха не иначе меня вырвет прямо на пол изолятора. В коридоре воздух оказался не таким спертым и затхлым, и я глубоко задышала, держась за стену, ощущая как скрутило мой желудок.

— Что плохо? Ну, с непривычки оно всегда так. Тут и не такие экземпляры появляются, — мужчина в штатском вдруг стал разговорчивым и даже дал возможность мне постоять на месте и отдышаться, прийти немного в себя.

— К следователю? — слабо спросила я, не чувствуя себя от усталости. Сильно хотелось пить.

— На свободу, — серьезно сказал мужчина. — Но прежде к нему, да.

— Что? — я подняла глаза, в моем голосе мелькнула надежда, а мысль, что я не вернусь больше в этот вонючий изолятор придала сил. Я буквально воспарила духом.

Но мужчина молчал и больше не вымолвил ни слова, провел меня по длинному коридору и открыл дверь в кабинет следователя, который допрашивал меня ночью почти целых два часа.

Виктор Петрович сразу же кинулся мне на встречу, взял под руку и усадил на стул. Неужели я так ужасно выглядела? — пронеслось в голове. Но видимо, так оно и было на самом деле, потому что я воспринимала действительность искаженно, будто находилась во сне или легком забытье. А может быть, так действовали на меня пары алкоголя той женщины?

— Женя, все в порядке? — тихо спросил адвокат.

— Да, — я слабо приподняла уголки губ, не сводя тем временем взгляда с Лерочки и следователя.

Ничего не понимала, что она здесь делала. Неужели ей было мало того, что она успела для меня учинить? Пришла еще сильнее насолить? Но только у меня совершено не осталось сил даже на злость. Я просто хотела узнать, зачем меня позвали, а главное, куда мне идти, ведь очевидно Виктор Петрович добился для меня подписки о невыезде.

— Подпишите вот здесь и можете быть свободны, — сухо сказал следователь, внимательно на меня посмотрев.

— Виктор Петрович? — я подняла на него вопросительный взгляд, ведь он говорил мне, чтобы я ничего не подписывала.

— Все нормально, — кивнул он. — Евгения, можете оставить свою подпись.

И все же я взяла листок бумаги в руки и бегло пробежалась по нему глазами. По мере того как строчки укладывались в моей голове, я ощущала трепет, и слезы заблестели в глазах. Быстро смахнув их рукой и взяв ручку, я подписала бумаги.

— Идемте, — он снова помог мне встать.

Передал бумаги следователю и, взяв меня под локоть, вывел из кабинета, а потом и из здания. И уже на улице, вдыхая опьяняющий воздух свободы, я слабо улыбнулась.