Книга Любовь не продаётся, страница 22 – Слава Доронина

— Вставай, Женя! — позвал меня брат.

Я взглянула на часы, что стояли на тумбочке рядом с кроватью. Те показывали десять утра. Два часа ждал и терпел, чтобы не ворваться ко мне в комнату, — отметила я, снова смотря на маленького мальчика в своей кровати.

— Как коленки? — привстала и поцеловала в его светлые волосики на голове.

От него по-прежнему приятно пахло тем самым младенческим запахом и молоком.

— Хорошо! Почти не болят. Мама кашу манную сварила! Будешь? — а улыбка еще шире расползлась.

Налопался каши молочной вот и пах теперь аппетитно. Как же мало нужно было для счастья этому маленькому человеку — чтобы Женя была, рядом и мама с утра кашу сварила. И не абы какую, а именно манную.

— Буду! — отозвалась, вытаскивая из-под головы подушку. Пульнула той в Мишку.

Он взвизгнул и принялся заливисто смеяться, ожидая продолжения. Но я знала, что мать сегодня тоже выходная и терпеть не могла, когда мы шумели. Потому встала с кровати, минуя Мишкины заигрывания, и прошлепала такими же босыми ногами на кухню.

— Встала? — мать снова была без настроения.

Хотя о чем это я — не помню уже как выглядела ее улыбка. Нашла горе великое, убиваться по предателю. Внутри, пока еще совсем тихо, но я начинала ее осуждать за то, что она так убивалась по этому человеку. Он, в отличие от нее, жил вполне счастливо и точно ни о чем не горевал — и о нас с Мишей не вспоминал, не говоря уже о ней. Но читать проповеди и морали не собиралась. Мне еще с Мишкой нужно было сегодня позаниматься. В этом году ему уже будет пять, а он и букв-то толком всех еще не знал, а интерес проявлял недюжий. Матери все равно некогда с ним было этим заниматься. А мне нравилось проводить время с братом и Лариской.

— Встала, — сухо отозвалась я.

— Ну и хорошо. Меня сегодня на работу вызвали, Таня приболела, нужно подменить.

Наверно, все же мать хмурилась по этому поводу. А не из-за отца. Я бы тоже была не прочь провести полноценный выходной дома, а не торчать на парах или работать.

— Буду сегодня поздно. Хозяйство снова на тебе. За Мишкой лучше следи. Ничего внятного не ответил, где так колени содрал, — недовольно говорила мать.

Мне было жалко ее. Чисто по-женски и по человечески. Но иной раз мне казалось, что когда я выросла, то престала считаться ребенком в ее глазах. А ведь иной раз мне так же как и Мише требовалась поддержка и участие. А я была предоставлена сама себе так и еще и Мишку тянула. Не в финансовом плане, но… чувствовала себя заброшенной. Вот уже лет как пять. И с того же времени и пошел отсчет моей новой взрослой жизни, где я сама принимала решения и советовалась тоже сама с собой.

— Тебе хоть заплатят? — спросила я.

— Да, — с воодушевлением ответил мама. — Хоть заплатят, — выдохнула и как-то странно на меня посмотрела. — Вы бы сходили с Мишей на могилку к бабушке. Сегодня два года как ее нет. Посмотрела бы, может там прибраться нужно. Я тогда на днях возьму отгул и приберусь, пока вы с Мишей дома посидите.

— Сходим, конечно, — пожала плечами.

Бабушка последние два года перед смертью жила с нами, помогала, как могла. Однажды утром она просто не проснулась. Умерла во сне. Врачи диагностировали инфаркт. Хотя она могла бы еще жить и жить, но у каждого своя судьба. И никто не знал, сколько было отведено каждому из нас.