Книга Устоять невозможно, страница 44 – Слава Доронина

— Тебе понравится.

— Я и не сомневалась, что мне понравится.

В последнее дни мужчины и так стало слишком много в моей жизни и мыслях. И сложно говорить в масштабном ключе о наших общих увлечениях, но все, что ему нравилось, вызывало у меня встречный интерес. Даже не представляю, смогу ли забыть об этих днях проведенных вместе с ним. Он вызывал у меня разные чувства и все они носили взрывной характер.

Я присела рядом и устремила взгляд в экран.

— Боевик вышел в две тысячи пятом. Скарлетт Йохансон здесь вполне себе ничего…

— Тебе нравятся блондинки? — поведение мужчины вызывало недоумение. Он совершенно не пытался до меня дотронуться. Выбрал другую тактику соблазнения?

— Нравятся, — он обнял меня. — Но больше брюнетки. Кудрявые.

Какое-то время мы молча следили за фильмом, а в итоге кино увлекло меня до самых финальных титров. Рома нежно поглаживал мои плечи и никак не посягал на мою территорию. Это вызывало недоумение и восхищение одновременно. Интересно, в бизнесе он потому всего и добился, потому что умел хорошо контролировать эмоции или был прирожденный стратег и тонко чувствовал настроение конкурентов и рынка? Ни одной лишней эмоции на лице. Невозмутимый и неприступный, словно не он все эти дни пытался меня соблазнить…

— Признайся, у тебя тоже есть подобный клон, а ты жаждешь бессмертия? — я внимательно сканировала задумчивое лицо мужчины.

Суть фильма заключалась в том, что группу людей удерживали и в изолированном специальном комплексе и выращивали, как биоматериал для богатых людей, которые были больны неизлечимыми болезнями. Или не могли родить детей. Особенно меня сильно поразила сцена с родившей женщиной, которую потом убили, а ребёнка отдали настоящей женщине, а не клону. Я до сих пор не могла уложить такой циничности в своей голове.

— Я об этом не задумывался. Но фильм интересный. Просто фантастика. Не думал, что он так заставит тебе копаться в своих мыслях, — Рома выключил плазму и положил пульт между нами. — Если о жизни думать в таком ключе, то смысл жизни становится каким-то сомнительным. Я привык получать удовольствие от жизни, — он повернулся и коснулся пальцем моего плеча, провел вниз, спуская с него бретельку.

Я перевела взгляд на его руку и посмотрела в глаза. Конечно, удовольствие! Он привык получать лишь удовольствие от жизни. Да и что я вообще знала об этом мужчине? Лишь то что рядом с ним бешено стучало моё сердце, а сама я становилась какой-то другой: смелой раскрепощенной, уверенной в себе?

Вторая бретелька спала с плеча, а кусок черной тряпки пополз вниз.

— Ты, может быть, и привыкла относиться к жизни как-то сложно, но я ничего не вижу плохого в том, что двое людей нравятся друг другу и хотят близости. Ты просто все усложняешь… — эти слова подобно пощечине привели меня в чувство.

Усложняешь, привыкла относиться к жизни слишком сложно… Наверно потому что мы совершено два разных по статусу человека, а я не могла позволить себе многих вольностей? Привыкла полагаться на разум, а не на чувства. И в слово близость мы вкладывали разные смыслы.

Я остановила движение его рук и заглянула ему в глаза, а затем расстегнула несколько пуговиц на его рубашке и коснулась губами оголенной кожи. Стянула с него рубашку и окинула его тело восхищенным взглядом, а затем увлекла мужчину за собой и повела в сторону кровати.