Книга Малая: Жизнь после тебя, страница 63 – Алайна Салах

— Скажите, а можно взглянуть на ваше меню? — интересуюсь я у девушки, стоящей на входе террасы с белоснежными шатрами.

Маме здесь наверняка понравится. Главное, чтобы ценник был не аховый.

— Конечно, — кротко сообщает она, ныряя за стойку. — Прошу.

Моя рука безвольно падает вниз, не успев соприкоснуться с кожаной папкой. В глубине зала, под белым навесом я замечаю очертания знакомой фигуры. Кремовая рубашка, кофейного цвета брюки, идеальной формы лодочки — мама как и всегда выглядит безукоризненно. Она сидит за столом в компании плотного мужчины и девочки лет шести. Судя по количеству блюд, они обедают. Что-то рассказывая, девочка оживленно жестикулирует, а мама вдруг протягивает руку и гладит ее щеку, точно так же как делала это вчера со мной.

— Девушка. Вас еще интересует меню? — доносится до меня недоуменный голос администратора.

В этот момент, словно почувствовав что-то, мама поворачивается и смотрит прямо на меня. Ее глаза испуганно расширяются, голова быстро поворачивается из стороны в сторону. В губах отчетливо читается немая мольба: «Пожалуйста, нет».

Мысли зреют медленно. Слишком. Мне требуется не менее десяти секунд, чтобы осознать, что означает увиденное, и еще столько же на понимание того, почему мама не хочет, чтобы я подходила. Она обедает со своей действующей семьей. Тот мужчина ее муж, а девочка — моя младшая сестра. И по какой-то причине они не должны меня видеть.

Проигнорировав протянутое меню, я разворачиваюсь и пулей вылетаю с террасы. В ушах стоит гул. Как? Почему? Почему мама мне ничего не сказала? Думала, что я ее могла ее осудить за желание иметь новую семью? И почему она не хотела, чтобы я подходила? Неужели потому что они ничего не знают обо мне?

Резко остановившись, я лихорадочно шарю по дну сумки в поисках телефона. Что все это означало? Мне нужно знать прямо сейчас. Может быть, все это банальное недоумение и эти люди — вовсе не ее семья? И меня она вовсе не пыталась скрыть, а просто растерялась от неожиданности.

Гудки длятся невыносимо долго. Так долго, что я готова со всех ног пуститься обратно, удостовериться, что мама отлучилась в уборную, а телефон остался лежать на столе.

— Слушаю, — вдруг раздается в динамике ее до странности неживой голос.

— Мама, это Линда, — выпаливаю я. — Ты можешь ко мне подойти? Я стою около кофейни по соседству.

— Мне сейчас не очень удобно, — все тем же голосом робота произносит она. — Давайте созвонимся с вами позже, хорошо? Можно часа через полтора.

В груди становится холодно и липко. Ничего не ответив, я сбрасываю вызов и вслепую бреду подальше от этого места. Я чувствую себя униженной и растоптанной. Мелкой и незначительной. Собственная мать только что сделала вид, что не имеет ко мне никакого отношения. Даже назвала меня на «вы», лишь бы ее новая семья не заподозрила ее в связи со мной.

Слез нет, есть лишь ощущение того, как тепло и радость, поселившиеся внутри после затяжной суровой зимы, стремительно улетучивается, заменяясь сырой пустотой. Мы провели с ней вместе всего лишь два дня, но мне отчего-то все равно очень больно. Все потому что появилась надежда, что в этом мире есть человек, который меня по-настоящему любит. Очередной промах.

Я не помню, как дохожу до дома, и ни снимая обуви, падаю на диван. Одна скупая слеза стекает на подушку.