Книга Малая: Жизнь после тебя, страница 88 – Алайна Салах

Воспоминания болезненным залпом вспыхивают в сознании. Заплесневевший бревенчатый дом, промятый диван, мерзкое рябое лицо, осколки… Кровь, заливающая пол… Грохот двери, сорванной с петель, Север… Незнакомые люди, носилки… Забытье.

Я разглядываю пластиковый потолок, чувствуя, как по щекам текут слезы. Я побывала в самом настоящем аду, но выжила. Кровать подо мной — это больничная койка, значит, я в безопасности. Север меня спас. Снова.

Моя попытка сесть не увенчивается успехом. Игла от капельницы больно вонзается в вену, а вторая рука плотно перевязана и опереться на нее невозможно. Я смотрю на закрытую дверь в беспомощности. Кнопка вызова находится слишком высоко, так что выход один — кричать.

— Кто-нибудь! — приглушенным шипением выходит из легких.

Откашлявшись, я пробую снова. Губы сухие и во рту тоже сухо. Жутко хочется пить.

— Кто-нибудь! Подойдите, пожалуйста!

Из-за двери доносится шум, сменяемый звуком торопливых шагов.

— Очнулась! Ансеменовна! — Выкрикивает появившаяся на пороге девушка в униформе медсестры. — Та, которую вчера ночью с кровопотерей привезли.

Слышатся новые шаги, на этот раз более твердые и уверенные, и спустя несколько секунд в палате появляется крупная женщина в халате. При взгляде на меня ее строгое выражение лица смягчается.

— Проснулась? — Опустив на глаза очки в роговой оправе, она присаживается на стул, стоящий рядом с моей кроватью. — Меня зовут Макарчук Анна Семеновна. Я заведующая реанимацией. Как себя чувствуешь? Голова кружится?

— Пить хочется, — сиплю я, разглядывая ее гладкий как у ребенка лоб. Это странно, потому что на вид ей больше пятидесяти.

— Лиза! Принеси стакан воды с трубочкой. — строго произносит она, обернувшись. — Нужно было сразу это сделать. Как в первый раз, ей богу.

— А в остальном как? — продолжает она допрос. — Это, кстати, капельница с физраствором. На фоне потери крови у тебя развилось обезвоживание.

— Чувствую себя так, словно меня палками били.

— Неудивительно. С тобой хочет поговорить полиция, но я им пока не разрешаю. За всех, кто ко мне попал, переживаю как за своих. — Она улыбается. — А ты еще слишком слабенькая у меня. Успеется.

— Я не пыталась покончить с собой. — Я смотрю ей в глаза в надежде, что она поверит.

— Очень на это надеюсь. Такая молодая и красивая. Так как голова? — Она забирает у медсестры пластиковый стакан и подносит трубочку к моему рту. — Кружится?

Жадно всосав воду, я киваю. Кружится, но не сильно. В свете последних событий это полная ерунда.

— Щеки порозовели — это хорошо, — с удовлетворением констатирует она. — Сейчас тебе обед принесут. Завтрак ты уже пропустила.

— А… — запнувшись, я не знаю, как точнее и безопаснее сформулировать вопрос. — Меня сюда на скорой привезли, правильно я понимаю?

Женщина утвердительно кивает.

— Ты ночью поступила.

— А меня кто-нибудь сопровождал?

— Да. Один очень взволнованный молодой мужчина. — Ее губы трогает заговорщицкая улыбка. — Он до сих пор здесь. Спал на стульях в приемной.

После этих слов я оживаю. В груди разливается медовое тепло, и даже неприятный гул в ушах проходит. Север. Не только спас меня, но и приехал в больницу.

— Можно мне…?

— В реанимацию мы никого не пускаем. — Голос женщины становится строгим. — Пусть тебя сначала переведут в палату.