Книга Малая, страница 61 – Алайна Салах

Убедившись, что машина уверенно держится на дороге, я немного расслабляюсь, а спустя получаса езды действительно ощущаю подобие эйфории. Уж очень это сладкое и непривычное чувство: управлять серьезной техникой, которая беспрекословно тебе подчиняется. С успехом делать то, на что, по мнению многих, ты не был способен. За три года отношений Родион ни разу не дал мне сесть за руль своей машины. Я и не просила, но он и не предлагал.

— Как ощущения, малая?

— Хорошие. – Не рискнув отвести взгляд от дороги, я широко улыбаюсь. – У тебя классная машина. Видимо, поэтому ее легко водить.

— Водить не сложно. Теперь ты сама в этом убедилась. Страхи живут лишь в голове.

Меня разбирает смех.

— Ты, что, смотрел Пятьдесят оттенков? Там главный герой так говорил.

Боковым зрением я вижу, что Север смотрит на меня с непониманием, и оттого начинаю смеяться еще громче. Мне вдруг стало весело без причины. И хорошо так, как очень давно не было.

— Что такое пятьдесят оттенков?

Выпустив руль из рук, я тру уголок глаза, намокшего от слез.

— А тебе точно тридцадцать два, дядя Север? Разговариваешь, как бумер (понятие «бумер» относится к людям, которые родились в период с 1945 по 1964 года, во время так называемого беби-бума – прим. автора)

— Причем здесь бумер?

От новой вспышки смеха сводит живот. Это оказывается так здорово – ехать за рулем по трассе и от души смеяться.

— Доедем до места – надаю по заднице, – шутливо ворчит Север в ответ на мой нескончаемый хохот. – Никакого уважения к старшим.

37

— Давай-давай-давай, – шепчу я себе под нос, глядя как черно-желтый квадроцикл, подпрыгивая, несется по ухабам. Север отстает от лидера на каких-то пять-семь метров и имеет все шансы выиграть гонку. – Давай-давай, миленький, ну пожалуйста!

В крови ревет адреналин, сердце ухает. Я-то полагала, что абсолютно равнодушна к спорту, но нет. Веду себя как ярая болельщица.

— Бля-я, неужели Бычка сделает? – то ли недоуменно, то восхищенно тянет мужчина по соседству.

— Тот тогда в запой на неделю уйдет, – иронично комментирует его сосед в бейсболке. – Блядь, смотри, он его чуть в жопу не боднул. Север лютый пиздец. Адреналинщик хренов.

Я раздраженно поджимаю губы. А ты тогда хренов балабол. Разве дело только в адреналине? То, что оставшиеся восемь участников гонки плетутся где-то позади, говорит о том, что Север как минимум превосходит их в технике езды.

До финиша, обозначенного флажками, остается всего метров сто. Прижав ладони к груди, я беззвучно молюсь о том, что Север выиграл. Пожалуй, ничего важнее в эту минуту для меня не существует – насколько сильно я прониклась соревновательным духом.

— Давай-давай… Еще немного… Поднажми…

Я обреченно закатываю глаза, когда квадроцикл с красной полосой срывает флажок первым. Север приезжает к финишу спустя каких-то пару-тройку секунд.

Скинув шлем, он широко улыбается. Я чувствую огромное облегчение. Была уверена, что такому, как он, поражение дается непросто.

Участник, приехавший первым, тоже спрыгивает на землю, пожимает Северу руку, после чего они обнимаются. Кажется, они друзья, судя по тому, как весело и оживленно разговаривают.

Потом взгляд Севера находит меня, скромно стоящую в стороне, и его лицо озаряет озорная улыбка. Подмигнув, он треплет по плечу победителя и направляется в мою сторону.