Книга Малая, страница 77 – Алайна Салах

Сообразив, что она подразумевает нашу ссору с Родионом, я отвожу взгляд. Грудь неожиданно сдавливает сырым и тяжелым, глаза нестерпимо зудят.

— Линда, ты плакать собралась? – Голос Леоны Андреевны звучит мягко и встревоженно.

Я хочу ответить «нет», но вместе этого, вцепившись в ее плечи, начинаю горько рыдать.

— Бывает-бывает, – ласково приговаривает она, поглаживая меня по спине. – Мы с Максимом Аркадьевичем в молодости тоже часто ругались по всякой ерунде. Это уже с возрастом задвигаешь эго на задний план и учишься принимать друг друга такими, какие есть…

Я слушаю ее успокаивающий монолог, сгорая от чувства вины и стыда. Ведь дело не в размолвке с Родионом, а в другом, о чем ей, как его матери, не нужно знать. Мне стыдно за то, что я пользуюсь ее теплом и заботой, которых не заслужила. Но и отказаться от них не могу. Сейчас мне как никогда раньше нужно, чтобы меня обнял хоть кто-то.

— Успокоилась? – Отступив, Леона Андреевна с улыбкой оглядывает меня. – Вот и хорошо. Поплакать иногда тоже надо. Ты ведь совсем юная еще, а из близких никого нет рядом. Хорошо бы тебе с мамой помириться.

Промокнув рукавом мокрые щеки, я отрицательно кручу головой.

— Нет. Папа мне этого не простит. Давайте пойдем к столу.

В гостиной за накрытым столом нас ожидают Родион и Максим Аркадьевич. Судя по расслабленным лицам, беседа проходит легко и непринужденно, что в последнее время бывает нечасто.

— Леона, пусть шампанское принесут, – распоряжается Винокуров-старший, завидев жену.

— А как же вино? – растерянно переспрашивает она, кивая на открытую бутылку мерло.

— Ты не слышишь, что ли? – беззлобно рявкает он. – Зачем глупые вопросы задавать?

— Мам, у нас просто повод есть, – с улыбкой произносит Родион, по очереди глядя то на меня, но на мать.

В ушах гремит барабанный стук. Ясно, что сейчас прозвучит новость о нашей свадьбе.

— Я сделал Линде предложение и она согласилась, – торжественно договаривает он, слегка покраснев. – Принимаем поздравления.

Всплеснув руками, Леона Андреевна кидается мне на шею. Отпустив, проделывает то же самое со своим сыном. Несмотря на слезы в глазах, она счастливо улыбается.

— Я так рада за вас, так рада, – лепечет она, касаясь переносицы своими тонкими пальцами. – На свадьбе Глеба мне, к сожалению, не удалось тост сказать… Но я обязательно скажу на вашей. Поздравляю, дети.

— Ты сейчас нас всех в слезах утопишь, – ворчит Максим Аркадьевич, не переставая при этом улыбаться. Количество его улыбок за время нашего знакомства можно пересчитать по пальцам. – Садитесь за стол. Отметим наконец событие.

Его обычно суровый взгляд падает на меня.

— Добро пожаловать теперь уже официально. С внуками только не затягивайте. Этому шалопаю нужно взрослеть.

Я с улыбкой киваю. Эта сплоченная семейная радость от предстоящей свадьбы согрела и приободрила меня настолько, что я наконец уверилась, что все делаю правильно. Винокуровы любят меня как собственную дочь, и я намерена отплатить им тем же.

47

За пять минувших дней мне почти удалось обрести в спокойствие, однако неожиданный звонок от Дарины с просьбой снять небольшой видеообзор для мотеля, снова выбивает из колеи. Как и все, что касается Севера. Отказать коллеге не позволяет совесть – я ведь сама пообещала, что доработаю неделю. За язык никто не тянул. Так что на следующий день, позавтракав, вызываю такси и еду за город.