Книга Малая, страница 96 – Алайна Салах

— Какие люди у меня в гостях, – медленно произносит Олябьев, не выдавая ни страха, ни удивления. – Рад видеть, Север. А я уж думал, ты давно сменил страну проживания.

— Неужели на зоне радио больше не вещает, – без улыбки осведомляюсь я, – и ты не в курсе новостей?

— Посетители ко мне не ходят. Только дочь.

— Что неудивительно. – Я протягиваю ему раскрытую пачку. – Будешь?

Мотнув головой, Мудрый опускается на шконку.

— Благодарю. Бросил. За здоровьем слежу.

Я глубоко затягиваюсь. Встреча с ним лицом к лицу поднимает со дна задремавшие воспоминания, вплоть до запахов и голосов. Удивительная вещь память. Так до хрена в себе хранит, но особо бережно то, о чем мечтаешь забыть.

— Помнишь нашу последнюю встречу, Мудрый?

Олябьев морщит лоб, будто обдумывает мой вопрос, и пожимает плечами.

— Нет, не помню. Старый стал.

— Я стоял перед тобой на коленях. – Я зло выдуваю в него плотную струю дыма. – Умоляя вернуть деньги, который ты спиздил, и остановить полугодовую резню.

— Мой ответ остается тем же. – Мудрый меряет меня сочувственным взглядом. – Я здесь не причем. Ищите крысу среди своих.

В ушах поднимается шум. Сжав кулаки, я машинально шагаю к нему с намерением размазать. Спустя столько лет он продолжает думать только о бабках и бессовестно врать.

— Ублюдок – слишком мягкое для тебя слово. Какой ты, блядь, Мудрый. Обычная сявка.

— Продолжишь в таком духе, я постучу в дверь и меня уведут. – Олябьев смотрит себе на ногти. – Не трать мое время, Север. Угрожать тебе нечем, доказательств, что общак увел я, у тебя, я тоже нет. К пропаже денег я не причастен. Мне жаль твоего отца и пацанов тоже жалко. Как дети мне были. Ищите крысу среди оставшихся в живых. Как видишь, если ты включил диктофон в расчете на чистосердечное – то зря.

— Диктофон я не включал, но с собой кое-что принес.

С этими словами я подхожу к нему и сую под нос экран телефона.

— И не смей, сука, ни пацанов, ни отца моего трогать. Посмотри-ка немного, затем поговорим.

60

Хватает нескольких секунд, чтобы лицо Мудрого побагровело, а глаз задергался. Я уже стал забывать об этой его особенности. Когда ему что-то сильно не нравилось – начинался нервный тик.

— Думаю, тебе хватило. – Я забираю телефон из его рук и прикуриваю сигарету.

— Это не моя дочь. – Не глядя на меня, Олябьев крутит головой. – Линда замуж выходит. На хера ты ей сдался.

— Выходит, она не такая послушная, как ты считал. Я бы даже сказал, совсем не послушная.

— Убью, сука! – Резко вскочив, Мудрый заносит руку, но недостаточно быстро, чтобы не суметь ее перехватить.

— Уймись, папаша. – Я намеренно не сразу его отталкиваю, чтобы иметь возможность посмотреть в глаза. – А то сейчас сюда конвоиры сбегутся, и мы не успеем договорить. Теперь ты знаешь, что это и в твоих интересах.

— Ты это смонтировал, – выплевывает он, тяжело дыша мне в лицо.

— Не смеши. Стал бы я с такой херней заниматься. А то, что Линда ни разу обо мне не упоминала, должно навести тебя на определенные мысли. За время твоей отсидки малая выросла и больше тебе не доверяет.

Отпихнув его от себя, я машинально вытираю ладонь о брюки.

— А чего ты хочешь этим добиться? – медленно произносит Мудрый, сверля мою переносицу взглядом, полным ненависти. – Думаешь, порнуха заставит меня признаться в том, что это я угнал общак? Сначала стоял на коленях, теперь пытаешься шантажировать? Дурачок ты, Север, и всегда таким был.