Книга Она под запретом, страница 70 – Алайна Салах

Моё тело покрыто потом, ногти неконтролируемо раздирают ему плечи, от трения щетины грудь и руки покрываются мурашками. Я чувствую на коже влажное скольжение его языка, собирающее слёзы с моих щёк, охаю, мычу, задыхаюсь. Так много всего происходит с моим телом, что я не успеваю разобраться в ощущениях. Обезумев, я повторяю его имя, которое само вырывается из моей груди. Именно сейчас ко мне приходит понимание, каково это — когда тобой обладают. Когда мужское тело толчками двигается внутри тебя, рождая дрожь и головокружение, и когда он касается тебя так, будто ты самая желанная еда, тогда как на земле царит голод.

— Тебе нужно в душ, — неровный голос Арсения отдаётся вибрацией в моём виске, влажная щетина покалывает щёку. Он до сих пор на мне.

Я киваю, но не шевелюсь, потому что не могу оторвать взгляд от яркой точки потолочного светильника. Руки по-прежнему намертво сжимают его шею, сердце колотится как сумасшедшее, кожа мокрая и горячая, словно я побывала в сауне. Я это сделала. Лишилась девственности. С Арсением.

Арсений приподнимается на локтях, отчего грудь и живот моментально обдаёт прохладой. Его взгляд, всё ещё мерцающий и потемневший, быстро обводит моё лицо. Я пытаюсь улыбнуться, показать, что со мной всё в порядке, но получается плохо. Эмоции неожиданно подступают к глазам, и их начинает покалывать. Не потому, что мне грустно или я сожалею о сделанном — сама не знаю, почему. Тоже, наверное, гормоны.

Ноющая боль между ног усиливается, но потом вдруг ослабевает: Арсений выходит из меня. Я опускаю взгляд и смотрю на член, обтянутый латексом. На нём моя кровь.

— Тебе нужно в душ, — повторяет он, стягивая презерватив. И потом вдруг нелогично добавляет: — Полежи пока.

Арсений встаёт, и теперь у меня есть возможность свести колени. У него красивые ягодицы, высокие и мускулистые, мышцы под ними перекатываются от каждого его шага. Верх загорелой спины сплошь покрыт глубокими царапинами. Моими. Раздаётся хлопок двери — он скрывается в душевой.

С преувеличенной осторожностью я одну за другой подтягиваю к себе ноги и сажусь. Тело будто ватное, обмякшее, в нём ещё не стихли отголоски дрожи. На простыне подо мной круглое тёмное пятно. Я несколько раз провожу по нему указательным пальцем и разглядываю подушечку. Да, это моя кровь.

За дверью слышится звук включившейся воды, приглушённое откашливание. Я не знаю, сколько у меня есть времени до того, как Арсений вернётся, поэтому быстро ощупываю губы, оглядываю покрасневшие соски и касаюсь себя между ног. Во влагалище ноет, снаружи немного опухло, но в целом ничего ужасного. Я больше не девственница. Запоминаю дату: третье июля. Такое вряд ли отмечают, но запомнить всё-таки хочется.

Арсений выходит из душа буквально через пару минут. Он не слишком озаботился тем, чтобы обтереться: торс влажно поблёскивает, бёдра снова замотаны в полотенце. То, которое было на нём до этого, до сих пор валяется рядом с комодом, там же, где и моё бельё.

— Можешь идти, — он делает лёгкий кивок себе за плечо, пока его взгляд точечно касается моего лица, груди и задерживается на скрещённых ногах. Его тон меняется, становясь теплее: — Нормально всё?

— Да-да, нормально.

Я упираюсь ладонями в кровать и осторожно соскальзываю на пол. Стыдливость ещё не успела завладеть мной, поэтому собственная нагота меня не смущает. Икры впрямь ослабли, и идти получается неуверенно. Арсений продолжает стоять на месте, и мне приходится с ним поравняться.