Книга Она под запретом, страница 79 – Алайна Салах

Залив заварочник кипятком, я тянусь за кружками, отчего топ немного задирается. Кожу поясницы начинает моментально покалывать, следом вспыхивают щёки. Никто из присутствующих не может смотреть так осязаемо, кроме Арсения.

Первое моё желание — это одёрнуть футболку и быстро достать чашки, но вместо этого я делаю противоположное: встаю на цыпочки и тянусь в самый дальний угол ящика, убеждая себя, что только кружки, стоящие там, мне нужны. Покалывание распространяется на половину спины, но когда я поворачиваюсь к столу, Арсений разглядывает свой телефон.

Я ставлю чашку перед отчимом, следующую осторожно опускаю перед Арсением.

— Тебе сахар нужен? — уточняю, невольно пробегаясь взглядом по крупным венам на его предплечьях.

Он даже головы не поднимает.

— Знаешь же, что нет.

Хочется ответить ему что-то в его духе («Это вместо спасибо?») или же просто пробурчать «козёл», но ничего из этого я, разумеется, не делаю. Победить в словесной перепалке с Арсением мне точно не по силам. Ему достаточно просто бровь поднять в своём издевательском «Ты серьёзно?», и я окончательно потеряюсь.

Чаепитие тоже проходит мирно: мужчины обсуждают футбольный чемпионат, а Луиза читает мне вводный курс о пользе и вреде сыроедения. За эту неделю она сильно поднаторела в правильном питании. После Арсений уходит в спортзал, а отчим — отдыхать. К концу обеда становится по-настоящему заметно, что инсульт не прошёл для него бесследно: он выглядит уставшим, и остывшая тревога снова ко мне возвращается.

— Вы ещё меня под руки подхватите! — рявкает он, когда мы с Луизой, не сговариваясь, семеним за ним к лестнице.

Конечно, Петру, привыкшему держать толпы народа в подчинении, тяжело даётся любой намёк на его слабость. Сестра тоже это понимает, а потому ни спорить, ни шутить больше не пытается.

— Папа упрямый, как чёрт, — сетует она, когда мы, вооружившись банными принадлежностями, спускаемся в спа. — Три питерских врача сказали, что ему нужен покой, а он на работу со следующей недели выйти собирается. Слышала же? Ещё и юбилей праздновать хочет.

— Может, получится его отговорить? Это же ему несколько часов со всеми нужно будет общаться.

— Арс говорит, это из-за того, что папа баллотироваться хочет. Поэтому он ему и про Ладыгиных сказал. В очередной раз намекает, что Арсу надо всерьёз подумать над отношениями с Инессой.

— Арсений разве умеет слушать чужие советы? — замечаю я как бы между прочим.

— Вообще нет, но папа наш тот ещё стратег, — тон Луизы шутливый, но в нём отчётливо слышны нотки теплоты. — Он же чувствует, что Арс на фоне его болезни размяк, и теперь аккуратно своё продавливает. Не только потому, что ему поддержка Ладыгина нужна на выборах. Просто Арсу тридцатка почти, а папа спит и видит, чтобы его любимый старший сын женился и внуков ему подарил. Инесса для него хорошая партия по всем показателям.

— Внуков ему может и любимая дочь подарить, — осторожно вставляю я, потому что мне вдруг начинает казаться, что Луиза чувствует себя на вторых ролях.

И как выясняется в следующую секунду — совершенно напрасно.

— Ой, вот этого не надо! — абсолютно искренне восклицает она и даже морщится. — В смысле, детей я хочу, но вот оправдывать чужие ожидания — нет. Пусть лучше Арс остаётся главной папиной надеждой. Он на эту роль больше подходит, а с меня, слава Богу, спрос меньше.