Книга Она под запретом, страница 95 – Алайна Салах

Я промокаю лицо пододеяльником и выскальзываю из кровати. Утром я наверняка пожалею о сделанном, но в данный момент это меня мало заботит. Признаю: я трусливая, легкомысленная и живу сегодняшним днём. Наплевать. Сейчас я не могу и не хочу быть одна.

Путь по коридору я знаю настолько хорошо, что даже в темноте огибаю половицу, которая скрипит, если на неё наступить. В доме царит стерильная тишина. Время почти два часа ночи, и Аверины, разумеется, уже спят. И Арсений тоже спит. Но мне и не нужно, чтобы он просыпался. Я просто полежу рядом.

Я осторожно тяну дверь его спальни. Она, конечно, не закрыта. У Арсения и в мыслях нет, что кто-то осмелится посягнуть на его покой. А зря. Однажды я уже это сделала.

Шторы на окнах плотно задвинуты, поэтому разглядеть обстановку вокруг невозможно. Я двигаюсь на цыпочках и очень медленно, чтобы ненароком не наткнуться на тумбочку или кресло. Уронить что-нибудь будет непростительно. Тогда Арсений включит свет, и я захочу провалиться сквозь землю.

Колени и ступни упираются в край кровати — я достигла цели. Звук размеренного дыхания совсем близко. Он спит.

Стараясь двигаться бесшумно, я опускаюсь на матрас и юркаю под одеяло. Спину моментально обдаёт горячим, запах мужского тела щекочет ноздри и доходит до нёба. Да, это помогает. Холодный туман в груди моментально начинает рассеиваться, и я перестаю дрожать.

— Что на этот раз? — его голос, глухой и охрипший от сна, путается у меня в волосах.

— Приснился кошмар, — шепчу я, разглядывая темноту. Когда я сюда шла, у меня почему-то даже мысли не закралось, что Арсений может меня выгнать. А сейчас понимаю: может. — Не хотелось быть одной.

— И пришла именно ко мне?

Я кусаю губу. А к кому ещё? Вариантов не очень много.

— Могла бы пойти к Луизе, — добавляет он будто в насмешку моим мыслям.

Я напрягаюсь всем телом. Про Луизу я не подумала. Наверное, потому что дверь в её комнату часто бывает закрыта, а ещё она терпеть не может, когда её будят. Ну что Арсений за человек? Неужели сложно смолчать? В нём нет ни капельки тепла или понимания.

— Тогда я пойду, — бормочу я, сбрасывая с себя одеяло. Залезу под горячий душ, выпью ромашковый чай. Всё лучше, чем терпеть его насмешки.

— Как же ты достала.

Пригвоздив к кровати, Арсений перехватывает меня за талию и тянет к себе. Позвоночник утыкается ему в грудь, голова — ему в подбородок. Его тело — словно нагретые солнцем камни. От этого тепла остатки холода улетучиваются в ту же секунду.

Я закрываю глаза, стараясь отключить сознание. Вместе с ушедшим холодом испарился страх, и теперь можно позволить себе уснуть. Хотя бы ненадолго — на пару-тройку часов, — а потом вернуться к себе в комнату. До этого дня я не засыпала в объятиях мужчины и пока не готова расстаться с новым ощущением. Оно необыкновенное. Словно прошёл много километров с тяжёлой ношей, и кто-то у тебя её забрал. Организм вибрирует благодарностью: напряжённость покинула мышцы, тело обмякло и расслабилось. Впервые за годы после смерти мамы я чувствую себя защищённой. Только сон почему-то всё равно не идёт.

Я люблю спать на спине, а сейчас лежу на боку, с рукой Арсения, переброшенной через талию. Может быть, дело в этом. Но сменить позу пока не решаюсь — боюсь спугнуть его гостеприимство. Глубоко дышу, призывая забытьё. Непонятно, спит ли Арсений. Наверное, спит. Его дыхание размеренное, тело неподвижно. Он настолько горячий, что вполне может спать без одеяла. Разумеется, сейчас на нём нет ни футболки, ни пижамы. Я даже не уверена, есть ли на нём трусы.