Книга Жестокий мажор, ненавижу!, страница 79 – Ольга Вереск

Хотел услышать каждое слово. Перебить. Сказать, что было иначе. Хотя помнил, как было.

Как трахал её рот языком и потом утром выставил за дверь. Как есть.

— Она сама решит, кто ей нужен рядом, — сказала куратор.

До лестницы дошёл злой. Она всё решила про меня, нахуя спрашивала? Про телефон вспомнил, когда посмотрели: не заблокировал, так и нёс перепиской наружу, всем показывал. Охренеть.

Никто не шёл за мной. Никто не пытался оправдаться. Я стоял в коридоре и злился ещё сильнее.

— Данила.

Макс подходит со стороны парковки. Алекс рядом, руки в карманах. Оба смотрят на мою щёку.

След её ладони. Хочу, чтобы видели. Хочу спрятать.

— Искали тебя, — говорит Макс. — Как прошло?

— Как думаешь?

— Меня завтра вызывают.

Алекс фыркает.

— Репетиторша твоя теперь всем устроит. Мало ей сегодняшнего цирка.

Хватаю его за ворот и толкаю к ограде. Металл звенит. Алекс ударяется затылком, пытается отодрать мои пальцы.

— Ещё раз.

— Ты охренел?

— Про цирк, сука, повтори.

Макс вцепляется мне в предплечье.

— Отпусти его!

Я отталкиваю Алекса. Тот поправляет куртку, вытирает рот тыльной стороной ладони. Смотрит уже без улыбки.

— Ты сам нам записи скидывал. Сам ржал. Теперь что, все должны угадать, когда у тебя любовь включилась?

В животе горячо, в ушах гудит. Попал, сука. До хруста в костяшках хочется заткнуть.

Любовь. Слово как удар под дых. И как рука на члене. Оба сразу.

— Копии снеси. Нахер все.

— Удалил я. Вчера ещё.

— И ту картинку с её матерью, — добавляю, почувствовав тошноту.

— Не я делал!

— Пересылал?

Он отворачивается.

Макс смотрит на меня.

— Кристину я понял. Но остальное мы вместе делали, Даня. Ты это там сказал?

— Сказал.

У него дёргается щека.

— И про меня? — Макс перестаёт смотреть мне в глаза.

— И про тебя, — отвечаю, чувствуя его руку на плече.

Макс убирает руку с моего плеча.

— Я вчера тебе помогал.

— Помню.

Он ждет, что прикрою. Я так же ждал от Вики после оплаты операции.

— Про вчерашнее я тоже сказал, — добавляю.

Алекс бросает, что с нами обоими невозможно разговаривать, и уходит. Макс остаётся.

— Она тебя послала?

Смотрю туда, где исчезла Вика.

Губы. Сумка. Мокрый рукав. Хочу догнать и трахнуть в подъезде до слёз и извинений. Хочу, чтобы села в автобус и больше никогда меня не видела.

— Не трогай её, — говорю слишком резко. Макс вскидывает голову, но я уже иду к машине.

Водитель спрашивает адрес. Чуть не называю её подъезд. Сжимаю кулак в кармане.

— Домой.

Родители возвращаются завтра. Мама утром прислала время прилёта и попросила ответить насчёт занятий. Я напечатал «потом» и стёр. Убираю телефон, ничего не отправив.

В спортзале пахнет резиной. Натягиваю перчатки, даже не включив основной свет. Груша качается после первого удара. После второго приходится шагнуть за ней.

Бью и вижу её рот. Бью и вижу ковёр. Бью и вспоминаю, как она сжималась на моих пальцах. Груша не стонет. Мне нужно, чтобы стонала.

Груша уходит от удара, а я чуть следом не падаю. Вынес плечо, тренер заебался поправлять. Возвращаюсь в стойку, растираю запястье. Болит. Хватит. Всё равно поднимаю руки.

Упираюсь ладонями в колени. Воздуха не хватает. Пот капает на пол.

В голове всё ещё её голос.

«Заставлял ты. Записи сохранил ты».

Снимаю перчатки зубами и здоровой рукой. Сажусь у стены. Легче не стало. Чужие телефоны целы, копии тоже.