Книга Жестокий мажор, ненавижу!, страница 98 – Ольга Вереск

Не верю ему. Но бумага передо мной настоящая, с контактами координатора.

— Ты к больной женщине полез, блядь?

— Я распоряжаюсь нашими деньгами. — Он расправляет манжету, не глядя на меня.

— Она к вечеру вообще отношения не имеет!

— Тогда дочери стоило подумать, прежде чем устраивать его финал.

Пинаю ножку кресла, обходя. В стопе вспыхивает боль, но не останавливаюсь. Перевернуть бы стол, чтобы все его папки разлетелись к херам.

— Лекарства тоже запретишь продавать?

— Не передёргивай. Пусть покупают что хотят. Я не обязан оплачивать им частную программу. Найдут другую. Подешевле. Попозже.

Он делает паузу именно перед последним словом.

Я вспоминаю Вику у больничной двери. Как она спрашивала, сколько ещё ждать, и тут же извинялась перед медсестрой.

— Ты понимаешь, что делаешь?

— Отлично. А ты?

Телефон на столе вибрирует. Отец переворачивает его экраном вниз.

— Я не обсуждаю это весь день. До завтрашнего вечера история должна закончиться. Утром заявление, потом запись. И чтобы больше я вас вместе не видел.

— Причём здесь это?

— При том, что ты теряешь голову. Передашь условия и прекратишь общение. Иначе мы вернёмся к этому разговору.

Теряю голову. Правильно говорит. Хочу её каждый день с понедельника. Хочу заткнуть ей рот поцелуем и извинением сразу. Отец это видит.

— Она уже запретила мне подходить, — отвечаю с внезапной злостью.

— Так соблюдай. После того как сделаешь, что я сказал.

Собираю листы. Он придерживает край папки.

— Копии возьми. Оригиналы останутся здесь.

Внизу разбирают навес. Со стульев, которые сейчас складывают, гости читали мои сообщения. Потом жали отцу руку.

Достаю телефон. Открываю свой ответ куратору за тот четверг.

Я могу написать снова.

Курсор мигает. Из кабинета слышен голос отца: он уже разговаривает с кем-то о вчерашнем мероприятии. Спокойно объясняет, что произошла личная ссора молодых людей.

Убираю телефон.

Хожу по комнате, перечитываю: «С целью привлечения внимания». «Из ревности». «Приношу извинения за причинённые переживания». Каждая строчка хуже предыдущей.

На слове «ревность» сминаю край страницы.

Ревность. Хотел, чтобы она была только моей, и выставил на весь факультет. Хотел трахать без зрителей — сохранил ролик. Гений.

На личном счёте меньше стоимости курса. Семейную карту отец контролирует, перевод в ту же клинику не пропустит.

Есть машина. Часы. Есть вещи, которыми я хвастался, пока она считала деньги у больничной кассы.

Но вместо того чтобы звонить и выяснять, сколько за них дадут, я снова беру лист с её именем.

Говорю себе: сначала остановить отца. Пусть она прочитает. Переживёт ещё один день. Потом я найду выход.

Впиваюсь пальцами в переносицу. Ей пережить. Мне посидеть в машине. Красавчик.

В общей беседе уже обсуждают завтрашнее утро.

Алекс пишет: «Семенова идёт на пересдачу извинений».

Следом кто-то добавляет стаканчик. Ещё один — монеты.

Макс: «Откуда знаешь?»

«Кри сказала. Приходи, если успеешь».

Я читаю это несколько раз. Они ещё не слышали её согласия. Уже выбрали, где стоять с телефонами.

Пишу: «Никаких съёмок».

Алекс отвечает почти сразу: «Ты определись уже».

Под его сообщением появляются смешки. Моего запрета хватает ровно на несколько секунд. Сам научил, блядь.

Стираю следующий ответ. Смотрю на бумаги.