Книга Дьявольская лилия, страница 143 – Розелин Эш, Саша Леоне

Теперь я понимаю, почему все эти сильные мужчины так преданы Рафаэлю. Черт возьми, теперь у него есть и моя преданность. Без него я бы никогда не встретила Максимо, потому что он бы не выжил.

Я содрогаюсь от мысли, что никогда не встретила бы своего мужа. Никогда не чувствовала бы того, что чувствую к нему сейчас.

— После этого мы сбежали из города, едва живые. Эмилия кое-как зашила наши раны, потому что мы слишком боялись идти в больницу. Боялись, что люди Альфонсо настигнут нас. Мы нашли крошечную студию в Адской Кухне и жили там некоторое время, воруя и совершая другие мелкие преступления, чтобы выжить.

— Ровно через год мы с ребятами решили сделать татуировки, чтобы скрыть рубцовую плоть и отпраздновать спасение от смерти. Мы хотели что-то похожее как способ заявить о нашей преданности и верности друг другу.

Отстраняясь от его груди, я встречаю его взгляд, затем обхватываю его лицо ладонями.

— Я так рада, что вы выжили. — Я отпускаю и наклоняюсь к его руке.

Затем я прижимаюсь носом к рубцовой плоти, чувствуя всю боль, всю историю там, прежде чем медленно поцеловать каждую отметку и бугорок.

— Почему цветы? — шепчу я у его руки.

— Это была идея Эмилии. Что-то красивое, чтобы скрыть то, что должно было быть темным и уродливым. Майкл провел черту на розах и сказал, что если мы будем использовать цветы, то это должны быть смертоносные пасленовые. Но пасленовых цветов было только несколько.

— Поэтому каждый из нас провел собственное исследование, чтобы найти то, что представляет его. Я выбрал лилии, потому что поникшие бутоны-колокольчики напоминали мне о боли, потерях и стойкости перед лицом невзгод. Это казалось отражением меня и моих братьев. Остальные тоже тщательно выбрали свои, поэтому существует четыре разных цветка.

Я хмурюсь, глядя на красивую татуировку, которая теперь кажется живой от смысла.

— Разве цветов не должно быть пять? Эмилия не выбрала для себя?

— Она струсила, когда мы пришли в тату-салон, слабачка. — Он смеется, и я улыбаюсь ему в ответ.

— А теперь. — Его тон меняется на более темный, когда он опускает руку на мое лицо и поднимает меня от своей руки. — Твоя очередь выполнить свою часть сделки.

Мое сердце замирает, затем срывается с места, как скаковая лошадь, бешено колотясь, когда я вспоминаю, с чего все началось. Его ладонь скользит к моему затылку, пальцы слегка надавливают, собственнически, в то время как его большой палец касается чувствительной кожи. Дрожь пробегает по мне, мурашки разбегаются по коже, и когда он наклоняется ближе, его теплое дыхание касается моего лица, посылая дразнящий жар прямо в мой центр.

Мое тело реагирует инстинктивно — мои губы приоткрываются, глаза закрываются, каждый нерв начеку. Но он не целует меня. Нет, ублюдок касается уголка моих губ, раз, два, затем отстраняется. Мое дыхание перехватывает, и прежде чем я успеваю восстановиться, он перемещается к другому уголку, повторяя эту безумную игру.

Жар и разочарование бурлят в моих венах, и маленький нуждающийся звук вырывается из меня, когда я поворачиваю голову, чтобы поймать его отступающие губы.

— Максимо.

Он темно смеется:

— Последние несколько недель ты водила меня по кругу этого дикого желания. Если я хочу мучить тебя несколько секунд, ты примешь это молча, как хорошая девочка, которой ты, как я знаю, являешься.