Книга Дьявольская лилия, страница 151 – Розелин Эш, Саша Леоне

Я оглядываю машину в поисках чего-то, что можно использовать для побега, но внутри кристально чисто и пусто. Даже нет бутылки воды, ручки или использованной обертки. Но должен быть способ. Должен.

— Ты едешь в Будапешт, — отвечает она, привлекая мое внимание.

— Будапешт? — Я смотрю на нее с открытым ртом. Это в миллионах миль отсюда.

Она кивает:

— Это единственное место, где он не догадается тебя искать. Несколько документов ждут тебя в самолете. Новый паспорт с твоим новым именем. Тебе придется перекрасить волосы — рыжий слишком приметный. Подойдет черный или блондинка. Мы изменим все в тебе, пока даже твой отец не сможет тебя узнать. Сегодня вечером Элира Пермети — или, скорее, Элира Леоннотти — умрет.

Меня пробивает холодный пот, мое сердце ревет в ушах, когда я представляю то, что она говорит. Стереть мою личность? Изменить все, что делает меня мной?

— Что... что, если я не хочу этого? — спрашиваю я, не в силах повысить голос выше дрожащего шепота под тяжестью страха.

Эмилия качает головой, и впервые в ее глазах мелькает что-то вроде сожаления. Но ее голос остается твердым.

— Боюсь, это не вариант.

Машина поворачивает еще раз, и внезапно мы въезжаем через ржавые ворота на широкое песчаное поле, где вдалеке ждет маленький самолет. И реальность обрушивается. Если я ничего не сделаю, чтобы изменить свою судьбу, это случится.

— В чем разница между тем, что ты планируешь сделать, и тем, что сделал со мной Максимо? — То самое похищение, от которого она пытается меня «спасти». Неужели она не видит, насколько ужасен и бесчеловечен ее план?

Она смотрит на меня, замедляя машину и выключая двигатель, вынимая ключ из зажигания.

— Я не притворяюсь, что знаю мотивы Максимо, но я спасаю тебя от него... и от самой себя. Это для твоего же блага.

Для моего же блага? О чем она, черт возьми, говорит? Весь мой мир переворачивается, а она ведет себя так, будто она здесь герой.

Она поворачивает шею, затем — ни с того ни с сего — достает пистолет и машет им в мою сторону. Я немедленно замираю, когда она говорит:

— Теперь, я не хочу причинять тебе боль, Элира. Так что ты должна сотрудничать. Сиди смирно, не дергайся, и я вернусь, даже не заметишь.

Она открывает дверь и выскальзывает, захлопывая ее за собой. Затем ее глаза фиксируются на моих через окно, блеск пистолета все еще в ее руке, когда она поднимает ключ и запирает машину с мягким щелчком, запирая меня внутри.

МАКСИМО

Я постукиваю ногой по полу, мое беспокойство растет с каждой секундой, пока лифт поднимается к моему пентхаусу. Руки болят от того, что были так крепко сжаты, а во рту металлический привкус крови — я прокусил внутреннюю сторону щеки до крови, сам не заметив.

— Тебе нужно сохранять спокойствие, Максимо, — тихо говорит Данте рядом и немедленно отступает от меня, когда я направляю на него свой взгляд.

— Спокойствие? — Слово вырывается змеиным шипением. — Мою жену украли у нас из-под носа, в моем собственном доме — где она должна быть в наибольшей безопасности. Я настолько спокоен, насколько могу быть, Данте.

Пока мы ждем информацию от Майкла о поврежденных записях, я решил вернуться домой. Хотя дом теперь кажется насмешкой, оскверненный и пустой.

Двери лифта открываются, и я выхожу, Данте и Перро следуют за мной. Мои люди выстроились в коридоре, головы опущены в стыде. Им должно быть стыдно. Гребаные некомпетентные дураки.