Книга Дьявольская лилия, страница 79 – Розелин Эш, Саша Леоне

Его кончики пальцев касаются моей поясницы, и я отпрыгиваю с прерывистым смешком, но затем эти сильные руки обхватывают мою талию, притягивая обратно к его груди.

— Попалась, — рычит он мне в ухо и проводит языком по ушной раковине, посылая дрожь по всему моему телу.

Затем что-то шелковистое свисает перед моим лицом. Я моргаю, пытаясь сфокусироваться, пока не понимаю, что это. Его галстук. Он протягивает его мне.

— Обвяжи им глаза, — мягко приказывает он.

Я облизываю губы и изучаю его мгновение. Он... он хочет, чтобы я завязала глаза.

— Я не уверена... — нерешительно начинаю я.

— Доверься мне, dolcezza, тебе понравится. Потеря зрения усилит все остальные ощущения.

Этот хриплый, соблазнительный тон заставляет мое сердце пропустить удар, и я дрожащими руками беру галстук. Его слова эхом отдаются в моем разуме: доверься мне. И это безумная вещь — я верю. Я действительно не должна, но в этот момент я доверяю. Я подношу шелк к глазам, материал прохладный и гладкий на коже, и Максимо берет концы и туго завязывает. Я проверяю зрение, но за чернильной темнотой и расплывчатыми тенями по краям ничего нет. Это дезориентирует, как будто я потеряла опору, но... это правда. Все остальные ощущения кажутся усиленными — шепот воздуха на коже, слабый запах его одеколона, тепло, исходящее от его тела.

Его руки обхватывают мою талию, и внезапно я в воздухе. Мои пальцы находят его руку, и я ахаю. Под гладкой кожей я чувствую неожиданные бугорки. Старые шрамы, возможно? Я начинаю с любопытством водить по ним пальцами, но он перехватывает мою руку и направляет ее себе на шею. Вопросы застревают в горле, но я проглатываю их, зная, что он не ответит. К тому же, некоторые тайны Максимо, как я понимаю, лучше оставить неисследованными. По крайней мере, пока.

Мы движемся, и я цепляюсь за него, мой дезориентированный мозг пытается отслеживать его шаги. Затем дверь щелкает, и моя спина встречает что-то прохладное и очень мягкое, похожее на облака — кровать?

Я даже не почувствовала, как он поднимался по лестнице.

Господи. Мое сердце бьется сильнее от осознания, что он пронес меня наверх, даже не изменив дыхания. Ни единой дрожи в мышцах. Какая сила.

Я все еще перевожу дыхание, когда он говорит:

— Сними одежду, не снимая повязки, и ложись на кровать. — Его шаги удаляются, оставляя меня плыть в темноте.

Я сажусь, неуклюже ощупывая, снимая одежду, остро осознавая каждое крошечное движение. Я вожусь с рубашкой, и, конечно, она цепляется за волосы, так что теперь я неловко дергаю ее, надеясь, что не выгляжу полной идиоткой. Следом брюки, и без помощи зрения мне приходится буквально выкручиваться из них, сдерживая смех. Было бы намного проще, если бы я видела, что делаю.

Затем я останавливаюсь, пальцы зацеплены за поясок трусиков, мое сердце нервно трепещет. Стоит ли... снимать и их? В конце концов, он не сказал прямо, но я знаю, к чему все ведет. Волна застенчивости накрывает, и внезапно мысль о том, чтобы сидеть здесь, голой и с завязанными глазами, заставляет мой желудок переворачиваться.

Прежде чем я успеваю слишком много думать, его голос прорезает тишину:

— Как бы мило ты ни выглядела в этом белье, оно должно исчезнуть.

Мои щеки горят, но я подчиняюсь, стягивая трусики. Затем я ложусь обратно, нервы оживают, когда я слышу, как он двигается вокруг, слабый шелест разжигает мое предвкушение и убивает любопытство.