Онлайн книга «Переводчица. Украденная репутация»
|
В кухне за маленьким столом сидел незнакомый мужчина. В бордовой рубахе и в грубых, оттутюженных со стрелками, брюках. Он смешно поджимал под стулом ноги. Я всё ещё стояла в коридоре, не сделав ни шагу. Он выпрямился, быстро встал со своего места, улыбнулся. — Привет, Маргаритка, – чуть хрипловато сказал он тоном, каким обычно разговаривают с очень маленькими детьми, – иди к нам чай пить. – Он обернулся на стол, где среди чашек и сладостей стояла ваза с тремя, развалившимися в стороны, красными розами. — У нас здесь столько вкусного: тортик, печенье, – продолжал гость. – Мы тебе шоколадное яйцо купили. С игрушкой! Мужчина тревожно посмотрел на маму. Я молчала. — Это – дядя Рома, познакомься… — Я сейчас приду, – ответила я и пошла в свою комнату. Задержалась в гостиной, присела на диван. Посмотрела на своё отражение в выпуклом экране телевизора. Подняла взгляд, и в висках запульсировало – с полки исчезло наше большое фото с папой. Моё любимое, из чудесного денька четыре года назад, когда мы втроём отправились на пикник за город. Отдохнули и поиграли в бадминтон на фоне цветущих угоров. Сделали фото: клетчатый плед, очаровательная мама в соломенной шляпке и платье в горошек; папа в летней рубашке на широких плечах, в модных голубых джинсах. Между ними – смеющаяся я в жёлтом сарафанчике и букетом ромашек в руках… Перед самым сентябрём, папа отправился в короткую командировку. Обещал вернуться к моей первой линейке. Лучшим сувениром из его поездок были не подарки и сладости, а истории. Как обычно, я ждала его с нетерпением. И он приехал, только больше он уже ничего не мог рассказать, а все зеркала в нашей квартире обернулись чёрной тканью. Маме тогда только исполнилось 27, а ему было, сколько сейчас самой маме, – 43. В тот день первой встречи с дядей Ромой на полке стояло всего одно фото – из того же дня на пикнике, но без отца: я с беззубой улыбкой на лошади, мама рядом держит её за узды. Мой одиннадцатилетний мозг срастил всё увиденное, и я сбежала на балкон. В нос ударили запахи разросшейся на солнечной стороне рассады. Я встала в самом уголке, чтобы меня не было видно из гостиной, и взялась за мягкий шершавый листочек помидорного куста, как за дружескую ладошку. Полуденное майское солнце било в глаза, я опустила голову, когда услышала шаги и голоса. — Может, мне правда лучше уйти, – тихо пробубнил мужчина. – Поговоришь с ней сначала сама. А то мы с тобой… вот так в лоб нарисовались. — Думала, так будет проще. Сколько можно прятаться? Чуть дыша, я наклонилась к стеклу и заглянула в комнату. Мама уткнулась головой в жилистую загорелую шею этого дяди Ромы. Он неловко держал её за предплечья и с тупым взглядом смотрел в стену. Вдруг у меня защипало в глазах, горло схватило спазмом, я громко шмыгнула, закрыла ладошкой рот, затряслась и расплакалась. Они приблизились к балконной двери… После неудавшегося знакомства с дядей Ромой фото с папой навсегда переехало в мою комнату. Тогда я думала, что никогда не смогу простить маме это предательство. Не спрячь она ценный моему сердцу снимок, возможно, мы бы в тот день немного познакомились с гостем: попили бы чай втроём, поговорили. Дядя Рома долго не появлялся. Мои крики о том, что у меня один папа на свете, и никого мы видеть не хотим в этой квартире, спугнули его. Много было разговоров с мамой. Когда её терпение заканчивалось, она жёстко бросала: "Не маленькая уже, должна понимать!" Понимание пришло с её слезами. Но я всё чаще доставала старый фотоальбом и смотрела на папу. От него мне передалась любовь к иностранным языкам и непреходящий интерес к другим странам. Лола как-то сказала, что в красивых маминых глазах взгляд у меня папин – серьёзный и часто задумчивый. |