Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 169 – Ши Цзин

— А ведь верно, – холодно улыбнулся император. – Не зря они настороже. Род Юнъи-хоу пал, следующими падут Сяо. В Поднебесье должен остаться один-единственный императорский дом. Кому нужны эти две великие семьи?

* * *

Жертвоприношение предкам, возложение головного убора, дарование взрослого имени – все ритуалы были исполнены как положено, и церемония близилась к концу. В знак благодарности Янь Му от лица всего рода преподнес почетному гостю золотые и серебряные дары вместе с письменными принадлежностями. Затем Янь Линь трижды ему поклонился, отныне признавая Се Вэя своим наставником. Завершив обряд, наследник хоу выпрямился и отвесил притихшим гостям низкий поклон.

— Сегодня вы, господа и друзья, пришли в час беды – все равно что подали уголь в зимнюю стужу. Я навсегда сохраню в памяти вашу доброту!

Прежний юноша уже мог по праву называться мужчиной. Все понимали, что сегодняшнее несчастье миром не кончится, и вздыхали в душе, отвечая ему.

Се Вэй, наблюдавший со стороны, погрузился в задумчивость. Почти все чиновники при дворе были уверены, что император внемлет советам младшего наставника наследного принца. На деле же все обстояло не так. Это Се Вэй говорил то, что соответствовало желаниям Шэнь Лана, а об остальном просто умалчивал. Так и зародилось подобное заблуждение, благодаря которому никто из чиновников, включая Сяо Юаня, не желал ссориться с господином Се.

Хорошо осведомленный о помыслах Шэнь Лана, Се Вэй пользовался своим знанием, чтобы управлять окружающими. Например, Чэн-гуном, дядей государя и главой великого рода, который возомнил себя близким сподвижником императора и тем не менее не догадывался, чего на самом деле тот опасается. Жаль только, что из-за особого положения пост младшего наставника наследного принца не давал реальной власти. По сравнению с ним неприметный государственный наставник, монах Юань Цзи, обладал куда большим влиянием. Все потому, что любая власть неминуемо вызывала у императора опасения и подозрения. Таким образом, без полномочий многое оставалось для Се Вэя вне досягаемости, тем более что силы, которыми он мог бы распоряжаться, контролировало Небесное учение…

Что еще за мятеж в военном лагере? Он ведь давно приказал выставить охрану у городских ворот Тунчжоу, перекрыть все пути и убивать гонцов на месте! Как могли воины, не знавшие о происходящем, взбунтоваться? К его сердцу медленно подползала волна холодной безудержной ярости.

За воротами снова послышался шум: Сяо Юань вернулся с указом, скрепленным всеми печатями. Возразить было нечего, хотя кое-кому показалось, что Чэн-гун справился слишком легко и быстро. Однако догадками правды не доказать, а если и дальше заступаться за дом Юнъи-хоу, можно и самому пострадать, и на семью Янь накликать беду, поэтому все предпочли промолчать. У Сяо Юаня даже возникло ощущение, будто он ударил кулаком по вате. Злым, грубым голосом Чэн-гун отдал приказ об аресте. Стража усадьбы устремила взоры на главу дома, но тот лишь махнул рукой, давая понять, что сопротивляться не нужно. Всех членов семьи и домочадцев от мала до велика заковали в цепи, а когда двое солдат хотели надеть на Янь Му шейную колодку, стоявший неподалеку Чжан Чжэ нахмурился и равнодушно изрек:

— Наказания не для чиновников^[72].