Книга Поднебесный дворец, страница 20 – Филиппа Райс

Быть может, это сияние древней магии и заставило нас спуститься с небес тысячи лет назад. Когда мы были нерожденными. Когда мы были новыми.

Каково это – быть новым? Абсолютно новым? Срок нашей жизни так долог, что приходится поднапрячься, чтобы вспомнить первые впечатления об этом мире. Но мы есть живая история, поэтому напрягаемся. Иначе забудем себя.

В момент рождения в наших клетках уже были заложены тысячелетия истории. Мы проделали долгий путь с небес, от яйца, из которого родились. Мы помним падение. Свет. Жар. Рев стихии. Удар. Затем – тьму, спокойствие и уют мягких земных глубин. Земля кормила и защищала нас, пока мы – крошечные уязвимые сущности с пустым разумом – не выползли на поверхность.

В те давние времена у нас не было ни мыслей, ни понятий, ни слов. Только инстинкты. Нас тянуло к теплу, магии и энергии. Мы впитывали все это в себя и росли, измеряя время согласно своему неторопливому росту. Спустя многие годы мы стали неотъемлемой частью этого места, этой земли. Научились понимать все ее хитросплетения. Но сперва мы поглощали, росли и набирались сил. Это было нашим началом.

Ивни проснулась и сперва подумала, что находится в своей детской кроватке. Ей снился дом, тяжелое стеганое одеяло, сшитое ее мамой. Во сне отец в соседней комнате пел колыбельную ее новорожденному братику. Пахло свежей выпечкой, казалось, вот-вот кто-нибудь заглянет в комнату и скажет: «Доброе утро, Ивни, пора вставать!» Но на деле ее разбудили тихие крики и хлопанье крыльев механической совы. У Ивни она была вместо будильника.

При дневном свете многочисленные дворцовые коридоры казались дружелюбнее. Ползучие тени спрятались от теплого весеннего солнца. Картины сияли яркими красками. Столовая находилась в восточном крыле. Ивни услышала и учуяла ее задолго до того, как нашла вход. Ее встретила какофония звуков. Голоса, звон столовых приборов, лязг кастрюль, свист чайников. Длинные столы с яствами располагались вдали от входа. Люди толпились вокруг, накладывая себе завтрак. По всему залу стояли обеденные столы со стульями. Масляно-желтый свет лился сквозь узкие окна. В теплом воздухе витали ароматы свежего хлеба, жареной грудинки и пирогов. Ивни не смогла понять, нужно ли занимать очередь или же можно свободно брать еду. Допустить ошибку не хотелось. Поэтому она выжидала, пока у стола освободится место.

Среди незнакомых людей Ивни было неуютно, но в то же время она вспоминала свою деревню, Веретенный Холм. Последние одиннадцать лет она завтракала, обедала и ужинала либо с Бабусей, либо в одиночестве. В Веретенном Холме имелась открытая деревянная беседка-столовая, где любой мог присесть и поесть. Днем и ночью там горели жаровни. Жители назначали в беседке встречи. Не проходило минуты, чтобы кто-нибудь не готовил там еду. Когда в деревню прибывали важные гости, в беседке закатывали настоящий пир. Люди засиживались допоздна, обмениваясь интересными историями. Там можно было встретить торговцев, артистов и дальних родственников. Ивни вспоминала одного за другим. Странствующий торговец Дориан Яблочный Сидр, арфистка Мэнди Козье Молоко, Джен Стакан Воды, Сэм Лимонный Чай, Кевин Большая Кружка и…

Тут кто-то схватил Ивни за руку.

— Новенькая! Вот ты где! Рада тебя видеть. – Это была уже знакомая Ивни девушка с обувной тележкой.