Книга Девушка из книжного переулка, страница 27 – Анна Либерти

Ника росла, предоставленная самой себе, и единственным требованием к ней было выглядеть довольной. Слёзы, переживания, обиды – всё это пряталось глубоко внутри, чтобы никому и в голову не могла прийти мысль, будто о ней плохо заботятся или того хуже – желание вызвать сотрудников опеки. Немовы обеспечили её жильём (невозможно назвать место, где тебя не любят, домом), одеждой и едой. За эти три источника к существованию Вероника навсегда стала их должницей.

Она никогда не чувствовала внутренней привязанности, хотя жила у дяди и тёти с младенчества. Казалось, что между ними постоянно была натянута струна, готовая в любой момент лопнуть. Живя с ними под одной крышей, Вероника, однако же, не считала себя полноценной частью семьи. Скорее еле заметной тенью, старавшейся как можно меньше времени проводить дома и не попадаться на глаза.

Все свои силы она направляла в учёбу. От природы сильный характер позволил ей без посторонней помощи окончить школу с золотой медалью, сдать экзамены и успешно поступить в МГУ на факультет журналистики. О том, что тётя была в ярости и категорически не поддерживала её выбор, можно и не говорить. Ника сама не знала, откуда нашла в себе силы вытерпеть все обидные слова и угрозы, сыпавшиеся на неё в то время. После переезда в общежитие стало спокойнее. Изредка она заходила проведать родственников, выполняя многочисленные поручения, которыми её тут же нагружали, но на большее её не хватало.

О родителях Вероника долгое время ничего не знала. Расспрашивать тётю не имело смысла – её рассказы больше оскорбляли их память, чем давали действительно ценную информацию. И всё же, прислушиваясь к сплетням с соседками на кухне, Ника постепенно, по крупицам собирала и расправляла, как смятые фантики, воспоминания о тех, чья фотография лежала у неё между страницами книги. По ночам она доставала снимок, разглядывала их лица, болтала с ними, рассказывая о своих детских переживаниях.

Иногда они приходили к ней во сне. Всегда одном и том же. Мама и папа ласково звали её, но их лица словно скрывала пелена, не позволяя разглядеть черты, вроде так хорошо знакомые ей. Вероника пыталась дотронуться, разогнать эту мутную оболочку, чтобы убедиться в том, что это действительно её родители. Но ничего не получалось. Туман прилипал, становясь с каждым взмахом всё гуще и всё сильнее поглощая людские фигуры. Ей хотелось кричать, но он тут же проникал в горло, перехватывая дыхание. Ника просыпалась. Убирая ладошкой прилипшие ко лбу волосы, она старательно куталась в одеяло, всеми силами пытаясь прогнать неприятный осадок…

— Ника, ты меня слышишь?

Никита настойчиво тряс девушку за локоть, пытаясь вырвать из странного оцепенения. Чайник продолжал пронзительно свистеть, а от пластмассовой ручки, которая уже начала плавиться, исходил тёмный дымок, наполняя маленькое пространство кухни едким запахом гари, из-за чего пришлось на время переключить всё внимание на него.

Когда газ был выключен, а через распахнутое настежь окно порывами врывался прохладный ветер, унося последние воспоминания о случившемся, взгляд Ники уже вернул себе осознанность. Она сидела и молчала, опершись руками о стол и пряча лицо в ладони.

— Ты в порядке? – тихо спросил Никита, садясь напротив.