Книга Девушка из книжного переулка, страница 31 – Анна Либерти

Сейчас Мира была готова провести на улице хоть весь день. И её ничуть не смущало пасмурное небо и мороз. Желание вобрать в себя это чудное ощущение беспричинного счастья было сильнее. С другой стороны, возможность вернуться в магазин, снова усесться в зелёное кресло у окна и погрузиться в работу казалась не менее привлекательной. Она бы согласилась в эту минуту на что угодно, лишь бы избавиться от воспоминаний о тяжёлом пледе и ненавистном лимонном чае, в компании которых ей пришлось находиться последние дни.

Проходя мимо новой, успевшей отпраздновать за это время открытие кофейни, Мира почувствовала тонкий, особенно привлекательно расплывающийся в морозном воздухе аромат и не смогла устоять. Хотя тратить деньги на подобные глупости она считала не совсем разумным, сегодня был не подходящий день, чтобы отказывать себе.

— Можно горячий шоколад, пожалуйста?

Молодая девушка за стойкой проговорила стандартное «минутку», и спустя обозначенное время заказ был готов.

Глядя на приветливо протянутую руку, Мира замерла и почувствовала, как постепенно с её лица исчезает улыбка. Она знала, что будет дальше: секундная неловкость, молчание, удивление, сквозивший во взгляде вопрос, – и уже почти привыкла к этому, но неприятное чувство в такие моменты всё ещё продолжало настойчиво овладевать ею.

Мира стояла, ловя на себе недоумевающий взгляд девушки за стойкой, и наблюдала, как её рука медленно опускается всё ниже. Лишь когда стаканчик оказался в одиночестве дожидаться её на поверхности стола, она облегчённо выдохнула, взяла его в руки и направилась к выходу.

Приютившись на излюбленном месте, Мира достала альбом и открыла последнюю страницу. Из груди сам собой вырвался тяжёлый вздох.

Почему не получается?

Мира с поразительной точностью могла изобразить любого человека, даже если увидела его лишь мельком, пробегающим за окном магазина. А между тем уже вторую неделю билась над портретом Никиты в попытках достичь желаемого результата. Она с головой погружалась в работу, и ей казалось, что с каждым новым штрихом, каждой новой линией рисунок преображается, всё больше наполняясь и приобретая законченный вид. Но стоило остановиться, отнять грифель от бумаги и взглянуть на работу целиком, как он рассыпался на глазах, словно мираж, превращаясь в образ, лишь отдалённо напоминающий оригинал. Она стирала, рисовала и снова стирала, оставляя на бумаге бесцветные следы своих творческих терзаний.

Было в лице Никиты что-то, что ей никак не удавалось уловить. Какая-то черта, которую, сколько бы ни пыталась, она не могла выхватить из памяти и перенести на рисунок. И нет, это не была такая видимая особенность, как, например, форма носа или линия губ. Сложно было даже подобрать название. Просто она чувствовала, точно знала, что именно эта недостающая деталь не позволяла ей закончить портрет.

Задетая гордость художника и разгоревшийся интерес заставляли её просиживать над работой долгие часы, но безрезультатно. Дошло до того, что она не могла сосредоточиться ни на чём другом. Рисуя, постоянно возвращалась к этой странице, да так и замирала, молча разглядывая и думая о чём-то своём.

К слову, ей было над чем поразмыслить. Мира до сих пор не знала, что делать с кулоном. За время болезни она успела перерыть весь интернет в поисках подсказок, но так и не нашла ничего подходящего. Ничего, что дало бы хоть какую-то надежду узнать правду. В голове появлялись всё более безумные теории, и разум пытался заполнить пустоту неизвестности. Но всё это были лишь догадки, неоправданные мечты, о которые она обжигалась уже не раз.