Книга Девушка из книжного переулка, страница 41 – Анна Либерти

— То есть, по сути, можно лишь примерно предположить, где окажешься? Выстрел вслепую?

— Да, похоже, что так. Но есть и ещё одна интересная особенность. Мы пробовали совершенно разные предметы, но кулоны так ни разу и не отреагировали на современные вещи. Кажется, что есть какое-то ограничение, защита, препятствующая возвращению в собственное прошлое.

Краев задумчиво покачал головой:

— Хм-м… Интересно, на это можно будет как-то повлиять?

— Сейчас важнее то, что отсутствие контроля не даёт никаких гарантий! – вмешался Александр Григорьевич, несколько остужая его интерес. – Окажешься ты в центре исторической катастрофы или же посреди тихой улицы города – никто не знает. Да, у каждого есть запасной кулон, соответствующие костюмы и прочее. Но всё же, пока не получится управлять ими, каждое такое перемещение будет небезопасно. А я не поддерживаю подобные риски.

— Мы сейчас работаем над этим. Нам просто нужно больше времени и экспериментов, чтобы понять, как всё устроено, – тихо проговорила Катя, задумчиво глядя на лежащие перед ними кулоны.

Уже когда они с профессором оказались на улице, Краев задал вопрос, который, похоже, с самого начала разговора не давал ему покоя:

— Что ты собираешься с ними делать дальше? С кулонами?

— Я и сам пока не знаю, – честно признался Воронов. – Если мы опубликуем наши работы – наделаем много шума, чего бы мне не хотелось. К тому же всегда есть вероятность, что они могут попасть не в те руки. Мы ведь и сами до конца не знаем, какое влияние оказывают наши появления «там», – добавил он, метнув взглядом куда-то в сторону.

— Я согласен, что афишировать это не стоит, – торопливо, еле успевая вбирать в себя новую порцию воздуха, заговорил его собеседник, – но… использовать в интересах науки… Это сколько же можно разгадать исторических тайн, над которыми учёные бьются десятки лет! Сколько новых открытий сделать! – восторженно рассуждал Виктор, не глядя, да и практически не слушая коллегу.

Воронов тяжело вздохнул. Его также переполняли эмоции от осознания открывающихся теперь перед ними возможностей, однако их омрачали то и дело мелькавшие в голове тревожные мысли.

Мира озадаченно смотрела на профессора, пытаясь разобраться в запутанной истории кулонов. Рассказ продолжался:

— Как я и сказал, таких кулонов двенадцать. Во время наших экспериментов некоторые из них потерялись или повредились, придя в негодность. Кулоны чаще всего были на руках у ребят, так как мы не всегда имели возможность все вместе собираться в лаборатории. Катя и Дима, – родители Вероники, – глазами указав Мире на девушку, сказал профессор, – они упорно трудились над этой работой, проводя много часов над экспериментами. До того дня, когда не смогли вернуться обратно, – уже тише, словно боясь произносить это вслух, добавил он.

На минуту воцарилось молчание. В глазах мужчины проступили слёзы, которые он попытался тут же неловко смахнуть. Похоже, этот разговор давался ему нелегко, как, впрочем, и всем остальным.

Никита несколько раз опасливо поглядывал в сторону Ники, ожидая её реакции. Но она, по крайней мере внешне, оставалась спокойна. Лишь на лице отразилась несвойственная для неё серьёзность.

Каждый переживал услышанное по-своему, пропуская через собственные мысли и ощущения. Пусть они и находились в одной комнате, но на самом деле были сейчас слишком далеко друг от друга.