Книга Чужой мир - мои правила. Дилогия, страница 98 – Оксана Гринберга

— Догоняй! - крикнула я, увернулась от расставленных рук, что пытались задержать. Выбежала наружу, закружилась под черным небом, чувствуя, как врезаются острые камешки в босые ноги. Звезды манили, сливались в светящие белые полосы, указывая путь наверх к своим безмолвным богам… Нет, мне не с вами!

Побежала туда, откуда доносилось влажное дыхание реки. Босые ноги холодила вечерняя роса. Вспомнила о мужчине, запнулась, остановилась. Как же могла забыть?.. Обернулась - а нет его, отстал! Едва сдержала стон разочарования. Ну и вот! Придется искать другого, сильнее, лучше, того, кто догонит… Но потом, потом!

Долго бежала, затем шла вдоль реки, брела по щиколотку в воде, вглядываясь в отражение луны на черных волнах, что лизали разгоряченные ступни. Добралась до моста, смешалась с толпой, спешащей покинуть стены города. Со смехом уворачивалась от игривых рук, что норовили ущипнуть за бедро или грудь, подхватывала незнакомые песни, отвечала на приветствия, кричала здравицу Богу Огня. Кто-то надел мне на голову цветочный венок, сунул в руку палку, украшенную листьями, которую, впрочем, я быстро потеряла. Угостили обжегающим, веселящим напитком, от которого хотелось вертеться юлой и смеяться пуще прежнего. Сунули в руки краюху еще горячего, ароматного хлеба. Восхитительно! Ничего не ела вкуснее…

Затем было много костров… Я перебегала от одного к другому, слушала музыку и песни. Подпевала, затем убегала танцевать и водить хороводы вместе с людьми, что казались ближе и роднее, чем кто-либо до этого. Снова кружилась, вглядываясь в звездное небо, задыхаясь от восторга, что дарили молодость и свобода. Затем чьи-то сильные руки выхватили из толпы, обняли, прижали к крепком телу.

— Ты так и не дождалась меня! - мягкий, знакомый голос. Я смотрела на мужчину, силясь узнать, но лицо казалось похожим на сотни других, что промелькнули перед глазами этой ночью. Хотя, этот красивее, сильнее! При виде его стало горячо-горячо, по телу пробежал табун мурашек.

— Меня задержали, - почему-то оправдывался мужчина. Какая разница, ведь он здесь и смотрит так, что я готова растаять и упасть к его ногам! Хотя нет, здесь неудобно, затопчут же… Упаду потом, сейчас буду танцевать и веселиться!

— Больше никаких дел, клянусь! Простишь? - допытывался он, не выпуская из объятий.

Я извертелась от нетерпения в его руках, рвалась обратно, к кострам, где прыгали люди с горящими ветками в руках. Хочу такую же!

— Не обижаешься? - допытывался он.

— Нет, нет, нет! - смеялась я, затем все же выкрутилась, схватила его за руку, потащила в круг танцующих. Мир закружился в диком хороводе. Иногда я теряла того мужчину, но он находился вновь и вновь, явно не собираясь меня отпускать. Был рядом, прыгал со мной через костры, кружил в танце, пил то, чем нас угощали, славил Богов. Затем обнимал, заглядывал в глаза и говорил, что любит. Я тоже любила его, это небо, запах дыма и всех тех, кто был здесь, пил и пел во славу бога Бэла. Любовь билась толчками в груди, с каждым ударом сердца грозилась прорвать мою тонкую оболочку и вылиться наружу, затопив весь мир.

У одного костра танцы перешли в дикую феерию. Люди сбрасывали одежду, вливались в веселящийся хоровод… Глядя на них я поняла, как давит и мешает платье, сорочка трет кожу, а белье - оружие пытки! Срочно, сейчас же раздеться!