Книга Любовь и ненависть в Ровердорме, страница 13 – Оксана Гринберга

Довериться своей лошади, стать ее частью, беспрекословно вручив ей свою судьбу. Потому что у меня есть дар, а Гром непростой конь. Он – потомок мустангов, в которых текла свободолюбивая кровь диких жеребцов, живших в этих степях еще до того, как здесь появились переселенцы из Элайра.

Лошадей, которых первыми приручило его племя. Но только потому, что те пришли к людям сами, как равные.

Я старательно пыталась освоить науку Шоуна. Под его руководством училась сливаться разумом с Громом, прислушиваясь к тому, что рассказывал смуглый черноглазый подросток из племени чикотто.

Делала это так долго, пока однажды у меня не стало выходить кривоватое подобие.

Позже, когда Шоун ушел – скорее всего, вернулся к своему племени, – я попыталась следовать его советам сама. Иногда получалось, иногда нет. Зато сейчас я уверенно объединила наши сознания, полностью положившись на чутье Грома, доверив коню решение – прыгать или нет.

И Гром прыгнул.

Уверенно взлетел в воздух, легко оторвавшись от земли, а затем так же легко приземлился на другой стороне от поваленного дерева и размеренно поскакал дальше.

На миг я уловила его мысли – он был доволен прыжком, скоростью и нашим побегом; ощущал свою силу, выносливость, молодость!..

— Какой же ты у меня молодец! – похвалила его.

Знала, что он не услышит, но обязательно почувствует мое одобрение, и тотчас же ощутила его ответные довольные мысли.

Наконец, Гром сбавил ход, и я повернулась. Как и думала, два всадника растерянно топтались возле дерева, но им было меня уже не догнать. Мы прекрасно это понимали – и они, и я.

— Поедем-ка домой, – сказала я Грому. – Думаю, приключений на сегодня нам хватило с лихвой. К тому же после обеда прибудут родственники, а это еще то приключение!

Сказала и осеклась, потому что увидела белого волка. Он стоял метрах в двадцати от меня, касаясь боком куста дикого боярышника. Смотрел желтыми глазами – не отрываясь.

Вздрогнув, я тотчас же накинула на Грома и себя защитное заклинание, хотя знала, что волк не причинит нам вреда. Одиночка, пусть и матерый – в наших местах волчьи стаи не были замечены, – нет, он нам был не страшен.

К тому же этого волка я видела не в первый раз. Он появился еще зимой, аккурат после того, как мне исполнилось восемнадцать. Время от времени я натыкалась на него в лесу, когда тренировала Грома или ехала по делам в Ровердорм.

Волк всегда появлялся как из ниоткуда. Стоял и смотрел на меня, а потом исчезал, будто его и не было.

Порой мне казалось, что он за мной следит. А еще иногда проскальзывала мысль, словно он что-то от меня хочет.

Я рассказала о волке Рогану, а потом соседям, но те лишь пожимали плечами, а кто-то даже предположил, что леди Мире Уилсон все почудилось. Наверное, болезнь все же оставила след на ее – то есть на моем – разуме…

Роган это услышал и тотчас же полез с кулаками меня защищать, требуя у обидчика публичных извинений.

В общем, случился обычный ровердормский бедлам, любимое словечко моей Уны.

Но потом волка стали замечать и другие, и мне стало ясно, что он переселился в наши края. Правда, не разбойничал, на стада и домашний скот не нападал – вел себя на удивление прилично.

Но это не помешало Итону Делавейру, отцу Рогана, объявить на прошлом собрании в мэрии, что они найдут и прикончат хищника. Я тоже была там, и после его слов мне стало не по себе и что-то кольнуло в сердце.