Книга Любовь и ненависть в Ровердорме, страница 143 – Оксана Гринберга

На это Кейт поджала губы и с обиженным видом отвернулась.

Но я покачала головой – мне не нужны были грязные сплетни, которые Кейт Истром не замедлит тотчас же начать распускать, даже если я соглашусь всего лишь выйти с Роганом в сад. Поэтому я многозначительно покосилась в сторону столичных и произнесла:

— Все же придется разговаривать здесь.

— Пожалуй, тогда я отложу свой рассказ на другой раз, – так же многозначительно произнес Роган. «На тот раз, когда ты приедешь навестить Грома», – прочла я в его глазах. – Но я пришел сюда за ответом, который ты так мне и не дала. Летний Бал уже через три дня, Мира! Скажи, позволишь ли ты мне сопровождать тебя к Киттингсам?

И я, немного подумав – вернее, в очередной раз вспомнив о заключенном на меня пари, – кивнула.

— Конечно же, Роган! Извини, что заставила тебя так долго ждать. Да, я пойду на бал с тобой.

— Хорошо! – довольным голосом отозвался он. – Очень хорошо, Мира, я так рад! Кстати, Надин Остин продолжает не давать мне прохода, – шутливо пожаловался он. – Преследует меня и днем и ночью по всем правилам охоты. Надеюсь, ее никто не пригласит и она не испортит своими домоганиями и истерикой нам вечер.

Но мне было нисколько не смешно, и на секунду я даже подумала… А стоит ли вообще идти к Киттингсам?

С другой стороны, я не собиралась больше ни от кого прятаться – ни от травницы, ни от скучающих столичных аристократов. Вход на Летний Бал был свободным для всех жителей Ровердорма, но и они тоже, скорее всего, придут.

Если, конечно, не побрезгуют.

Но если я отправлюсь туда вместе с Роганом, то он сможет оградить меня от посягательств Тайлора Бартона и Люка Пирсона, готовых ради глупого пари рисковать и деньгами, и лошадьми.

Тут, привлеченная внезапным движением, я повернула голову. Оказывается, Лоуренс вынырнул из мира грез и теперь смотрел на меня.

Пристально, не отводя глаз.

И я подумала – интересно, что же такого могло прийти в голову моему кузену, из-за чего на его бледном, нервном лице появилось и пропало подобие мстительной улыбки?

Ломала над этим голову до того момента, пока не пришла пора собираться к Тейтерам.

И нет, с Лиззи я так и не поговорила. Вместо этого долго общалась с Уной, после чего поднялась на второй этаж к Азалии Уилсон.

Той стало получше – пусть она все еще не вставала с кровати, а рядом с ней сидела бледная Илейн, но при моем появлении узкие губы тетки поджались, а глаза уставились недовольно и осуждающе.

И я решила, что если у Азалии Уилсон есть силы меня ненавидеть, то жить она непременно будет.

— Мама не сможет поехать к Тейтерам, – заявила Илейн, выйдя за мной из комнаты, потому что тетя Азалия приказала, чтобы я немедленно, сию же минуту убиралась вон. – Прости ее, Мира! Она… Маме все еще нездоровится, поэтому она немного не в себе. Я сказала ей, что доктор Герен так и не приехал и что ты провозилась с ней до утра, но она…

— Все в порядке, – отозвалась я. – Не бери в голову, Илейн! Было бы странно, если бы один приступ так сильно изменил твою мать, что она прониклась ко мне внезапной любовью.

Я даже на уважение не претендовала.

— Мне очень жаль! – внезапно произнесла Илейн. – Когда маме станет получше, я непременно с ней еще раз поговорю. Расскажу ей, как много ты для нее сделала, а потом спрошу о том, что ты мне рассказала. Про… Про «Поющую Иву» и про ваши с сестрой деньги.