Книга Любовь и ненависть в Ровердорме, страница 186 – Оксана Гринберга

— Моя смерть уже… ничего для вас не изменит, – выдавила я из себя. Мысли путались, и я не могла сосредоточиться. – Тайлор вам не позволит… Он не простит!..

— Его светлость будет слишком занят своей утратой, в которой его утешит Илейн, а у меня так и так останутся «Поющая Ива» и ваши земли. Потому что твоя сестра слишком мала, чтобы довести твое дело до конца, а Примула Уилсон – местная сумасшедшая, все это знают!

Я не могла понять, что было в том бокале. По вкусу оно не походило ни на один из известных мне ядов. Но знала одно – с моими познаниями и навыками в целительской магии с этим мне уже не справиться.

Возможно, нужно было попытаться бежать или позвать на помощь, но накатили жуткое безразличие и апатия. Такая, что я с трудом держалась на ногах, не в силах даже повернуть голову в сторону проходивших мимо людей.

— Ах да, я забыла сказать, что не будет ни суда, ни следствия! Ты просто отравилась чем-то на этом мерзком балу. Травница пообещала Лоуренсу, что никто и ничего не обнаружит, а она в этом мастерица. И она тоже станет молчать, иначе ее посадят. Так что ты скоро умрешь, а я произнесу трогательную речь на твоей могиле. Я уже ее заготовила. Хочешь послушать?

Боли не было. Просто в один момент я перестала чувствовать ноги, а потом пальцы. Бокал упал на землю, а за ним стала падать и я.

— На помощь! – воскликнула Азалия Уилсон. – Помогите, моей племяннице плохо! Она… Она чем-то отравилась!

* * *

Я мало запомнила из того, что происходило дальше.

…Видела белую скатерть стола в палатке и зеленую траву, на которой я лежала, не чувствуя тела. Видела подолы длинных платьев и еще ноги… Ноги я тоже видела – мужские в сапогах и женские в бальных туфельках, выглядывавшие из-под пышных юбок.

Потом меня подняли и куда-то понесли. Кажется, уложили на лавку в той самой палатке. Что-то говорили, о чем-то спрашивали, хлопотали вокруг меня. Со всех сторон неслись встревоженные голоса, сливавшиеся в однообразный гул.

Затем я увидела белое, словно меловое, лицо склонившегося надо мной Тайлора и услышала фальшивые стенания Азалии Уилсон. Из муравейника человеческих голосов вырывался плач Лиззи: «Мира! Мира!..», а потом ко мне, растолкав всех, пробралась перепуганная Нэнс.

Подруга тоже склонилась надо мной, и я увидела ее бледное лицо и расширенные зрачки. К этому времени в меня вливался даже не ручеек, а полноводная река целительской магии Тайлора. Он тоже постоянно о чем-то у меня спрашивал, но я все никак не могла сосредоточиться…

Не могла ответить на его вопросы и сказать, что у меня ничего не болит. Наверное, потому что я не чувствовала своего тела.

Тут раздался голос магистра Герена. Доктор просил всех расступиться и пропустить его к заболевшей.

— Что именно она приняла? – строго спросил он. – Вы говорите, она что-то выпила, тогда где ее бокал? – Вокруг засуетились, принялись искать тот самый злосчастный бокал. – Мне нужно срочно узнать, что в нем было!

— Мира отравилась лимонадом, – раздался ядовитый голос Азалии Уилсон. – Бедная девочка внезапно потеряла сознание и упала. Как же жаль, что она умрет!

— Замолчите! – сквозь зубы произнес Тайлор. – Закройте рот, иначе вы серьезно об этом пожалеете! Если с Мирой это произошло по вашей вине, вам уже никто не позавидует, леди Уилсон!