Книга Цена соблазна, страница 40 – Оксана Гринберга

— С ней все будет хорошо, – произнес Артем. – Кровь тоже уже не течет. Я не врач, но, думаю, ей максимум грозит пара швов и сотрясение мозга.

— Я ничего не знаю, – забормотала Орелия на испанском, когда Майя села рядом и нерешительно погладила ее по руке, поразившись тому, каким странным был ее взгляд. Словно Орелия смотрела на нее и ничего не видела. – Ничего не помню… Я ни в чем не виновата! Смотрела телевизор, а потом меня ударили по голове… Они вошли сами… Сами, сами!.. Наверное, у них был ключ…

— Других ключей ни у кого нет, – негромко сказала Майя Артему. – Как только мы приехали, я сразу же поменяла замки. Мастера знаю с детства, он в этом доме живет уже лет тридцать… Покажи мне, – попросила она Орелию, – что с твоей головой.

Та, всхлипнув, убрала полотенце. Повернулась к ней затылком, и Майя уставилась на рваную рану с засохшими краями, видневшуюся среди спутанных черных волос. Ей стало нехорошо. Настолько, что ледяное дыхание обморока оказалось слишком уж близко, и Майя чуть было не прилегла рядом с Орелией на том самом диване.

— Никита, пойди и поиграй немного в своей комнате… – сказала она слабым голосом сыну, застывшему рядом с ней. – Твоей няне стало плохо, но очень скоро приедут врачи.

Главное, чтобы маме тоже не стало плохо…

— Я посижу с ней, – заявил подошедший Артем, сунув Майе в руки стакан с водой. Орелии тоже протянул, но та пить не стала, заявив, что ее мутит. – Проверь, пожалуйста, не пропало ли что-то из квартиры.

Майя была даже рада покинуть негостеприимный диван. Кинулась в спальню, но небольшая шкатулка с украшениями стояла нетронутой.

— Ничего не взяли, – сказала она Артему, пришедшему следом с Никитой на руках.

Спасский с явным интересом уставился на разбросанные по кровати вещи. Майя покраснела, увидев, что он смотрит на ее сиреневый кружевной бюстгальтер. Подхватив, сунула его в шкаф.

Это... Это вообще его не касается!..

— Так я и думал. Сюда приходили не ради этого. Пойдем! – Артем неожиданно взял ее за руку, а у нее попросту не осталось сил сопротивляться.

— Но там же моя мастерская! – пробормотала Майя, поняв, что Спасский ведет ее к лестнице на второй этаж. – Там ничего нет! Только картина, которую я начала пару дней назад.

Но Артем уверенно тянул ее за собой на мансарду с видом на черный ночной Н-ск и далекие фонари на проспекте, в мастерскую, в которой творил ее когда-то знаменитый отец, а потом стала рисовать она. Сейчас там стоял мольберт с набросками – выброшенная на берег рыбацкая лодка за пеленой дождя.

Майя собиралась назвать работу «Слезы моря». Но как только она вошла, то поняла, что не в этот раз.

От картины ничего не осталось.

Холст был буквально растерзан – изрезан в клочья, словно его кололи ножом в припадке дикой, безудержной ярости.

— Это ведь не ты сделала в порыве самокритики? – спросил внимательно за ней наблюдавший Артем. – Марусь, не стоит так убиваться! Обещаю, мы обязательно во всем разберемся.

— Нет, – покачала головой Майя, потому что в это не слишком-то верила. – Это не я. Ничего подобного я не делала. Но зачем?! Кому так сильно помешала моя картина, что ради этого он даже забрался в квартиру? Взломал замок, ударил Орелию и... уничтожил «Слезы моря»?!

— У тебя есть враги? Завистники? Навязчивые фанаты? – принялся допытываться Артем. – Преследующие тебя маньяки?