Книга Листая страницы. Доведи эту книгу до финала, страница 123 – Оливия Олиф

— Невозможно. – Он не верил. – Где ты ее спрятала?

— В карете. Завернула в накидку.

— Рискованно…

— Ну прости. В ридикюль не влезла.

Дэниэл устало потер переносицу.

— Поступим так. Ты возвращаешься в зал, я заберу книгу и чуть позже присоединюсь.

— В твой ридикюль она влезет? – Не смогла не съязвить.

— Считаешь безопаснее оставить в карете?

— Откуда я знаю!

Идея казалась не плохой. У Дэниэла больше вариантов спрятать книгу под одеждой, плюс возможности магии… Только червячок сомнения грыз. Делиться находкой не очень хотелось.

Он ждал ответа. Не уговаривал, не приводил аргументов, просто ждал моего решения и это подкупало. Казалось, Дэниэл примет любой ответ. И чего я жадничаю? Детский сад…

— Хорошо. Где встретимся?

— Вечером.

— Вечером где?

— Увидишь. Иди.

Меня бесцеремонно выпихнули в коридор.

— Шустрее! – Донеслось из-за гардины.

Подавив смешок, поспешила на чаепитие.

Поднося ко рту маленькую фарфоровую чашечку, размышляла о словах Дэниэла. Говоря: «вечером», что он имел в виду?

Чай оказался мерзким на вкус. Горький, вяжущий, слишком концентрированный. Он подавался без сахара и из достоинств можно было отметить лишь цвет.

— Мисс Лидс, пока вы отсутствовали, мы обсудили убранство комнат. Осмелюсь предположить, что вы так же желаете высказаться.

— Я онемела от восторга. Не могу выразить восхищение словами. Имперский стиль – мой любимый.

Эдвина довольно улыбалась.

Невероятно скучное чаепитие тянулось неимоверно долго. Эмма печально поглядывала на дверь, вотличие от беседовавшей с Брайаном сестры, она скучала без кавалера. А я играла в собаку-подозреваку. Щурясь, как сыщик из бременских музыкантов, следила за мимикой Брайана. Дэниэл ошибся. Теперь я знаю это точно. Но его можно понять, женщины намного лучше мужчин подмечают детали. Мозг считывает их и сигнализирует – «здесь не то». Шестое чувство. Мы можем сами не понимать, что именно здесь «не то», но рано или поздно правда всплывает. То, что обычно стараются скрыть, не тонет и поэтому всплывает всегда.

Эдвина в очередной раз громко рассмеялась. Смех этой дамы то еще испытание, как пенопластом по стеклу. Я продолжала наблюдать за Брайоном. Гостям подали пирожные.

Дэниэл вошел в зал, когда половина десерта была съедена. Он извинился, поприветствовал присутствующих и ничуть не смущаясь сел рядом с Эммой. Я, как могла, игнорировала его появление.

Пока они с Эммой ворковали, нервные клетки били в бубны. Губы еще помнили вкус поцелуя этого бабника. Дэниэл бархатисто засмеялся, а я вздрогнула. Чаепитие плавно перерастало в пытку.

Ревность к Эмме пожирала изнутри. На книгу и Брайана стало глубоко плевать. В этом празднике жизни я чувствовала себя лишней. Старая дева, непонятно за чем протирающая, своей пятой точкой, изысканные стулья.

Миссис Олдридж умудрилась где-то раздобыть алкоголь. Всю обратную дорогу она развлекала нас пьяненьким бредом. Про кудрявых ангелочков Эммы и Дэниэла, про наследство тетушки Хейз, и даже воображаемую юридическую контору, которую непременно откроит Дэни. Девчонки хихикали, мистер Олдридж недовольно цокал, а я копила яд.

Угрюмой тучей вплыла в свою комнату. Свернувшись клубочком, под отсыревшим одеялом, осознала зачем хладнокровные змеи выползают на солнышко. Местное отопление не радовало. Стуча зубами, поплелась к своим неразобранным чемоданам. «Эх… Пижааамка…» - Тоскливо провыла, припоминая веселый принт с авокадо. Местные аналоги термобелья были далеко не из мериносовой шерсти. Одев их, о холоде действительно забываешь, но не из-за согревающего тело тепла, а от чесотки. Колется, чешется, странно пахнет овцами – реалии местного утепления.