Книга Деревенская знахарка. Второй шанс Анны, страница 2 – Мария Лунёва

Вспыхнула жуткая ссора.

Робея от его агрессии, я пыталась доказать, что это ради детей. Он орал, что всё дело в двойне. Что это сложно — сразу с двумя. Одного нужно убрать. Абортировать. Оставить сына — и хватит.

Я сидела и не верила своим ушам. Он никогда прежде не повышал на меня голоса, сейчас же... Я не узнавала в нём мужчину, которого любила.

Зазвонил его телефон, мелькнуло женское имя.

Он ответил, голос его изменился и стал даже чуточку ласковым.

Дорога, поворот...

Разговаривая по телефону, он не справился с управлением. Визг шин. Удар.

Всё завертелось.

Страх. Крик... И тишина.

Я лежала, оглушённая болью, и не могла пошевелиться...

Это было начало моего конца...

А дальше — нескончаемые больницы.

И вот теперь, сидя в очередном коридоре, я смотрела на свои руки и сжимала их в кулаки. Пальцы мелко дрожали.

Нет, у меня не родилась ни дочь, ни сын…

Скорая. Ласковый голос фельдшера, который все гладил меня по руке. Дальше длинный коридор. Экстренная операция. Из моего живота извлекали осколки стекла. Сшивали ткани. Врачи старались не смотреть мне в глаза. Мужчины отворачивались. Но в их взгляде я увидела больше сочувствия, чем у собственного мужа.

Он практически не пострадал — основной удар пришёлся на мою сторону.

После были разговоры. А ещё мерзкая улыбка на его губах, которую он пытался скрыть. Лёня убеждал, что всё даже к лучшему. Двое детей сразу — это бессонные ночи, ворохи подгузников. Уверял, что я подлечусь, и у нас будет один малыш. Непременно сын. И хватит.

Зачем же так связывать себя детьми по рукам и ногам?

Я слушала его и медленно умирала внутри.

Я вышла замуж за монстра.

Но шли дни. Он приходил в больницу, дарил цветы. Являлась и его мать Лариса Олеговна. Она с порога начинала рассказы о том, как тяжело ей было с одним Лёнечкой и как же хорошо, что вот так закончилось. Я отворачивалась и подолгу смотрела в окно.

Через несколько месяцев организм восстановился. Кости срослись. Швы превратились в некрасивые рубцы. Но...

Осталось одно «но», которое не давало мне выбраться из омута отчаяния.

Возможность иметь детей врачи ставили под сомнение.

И если Лёне было плевать, то мне — нет.

Я хотела стать матерью. Отчаянно мечтала взять на руки своего малыша и прижать его к груди. Увидеть, как режется первый зубик. Как кроха совершает первые шаги, как тянет ко мне руки, называя мамой.

Но у меня отняли это... Цинично и даже не сказав ни разу «прости, я виноват».

Выдохнув, я смахнула подступившие к глазам слёзы. Рядом сидели другие женщины. Взгляд зацепился за одинокую девушку. Она сидела напротив, бледная, с испуганными глазами. Таращилась на дверь, комкая в руках какие-то бумаги.

Я горько усмехнулась. Надеюсь, у неё всё не так безнадёжно. Нет, горе не очерствило меня. Скорее, я стала холоднее.

Безнадёжность давила.

Я отчётливо понимала, что в глазах мужчин теперь бракованная. Безобразные шрамы оттолкнут любого.

Да, переломанное тело с ворохом диагнозов сверху привлекательным не назовёшь.

В свои двадцать пять я ощущала себя древней старухой. Будто жизнь прожита и ничего впереди меня не ждёт.

Ни любви, ни полноценной семьи, ни детей... Ничего уже не будет.

Дверь кабинета открылась. Из неё, широко улыбаясь, выпорхнула девушка в яркой оранжевой тунике. Она светилась, прижимая к груди бумаги. За ней следовал молодой мужчина. Его глаза горели довольством. Он так на неё смотрел! Догнал в два шага, обнял и повёл к лифту.