Книга Деревенская знахарка. Второй шанс Анны, страница 64 – Мария Лунёва

Я растерялась. Смотрела на неё и сказать нечего было.

— Ты лихорадку сбей, а там уж попробуем и взвар этот, — выдохнула. — Если совсем плох муж будет, прибегай за мной. Я пойду его руками подлечу, но Эрл сказал, что нежелательно это...

— Да выжечь может, — она закивала. — Мать твоя никогда руки не клала на больного. Боялась, дар ослабнет.

Хм... странное убеждение. Не вязалось как-то. Я Эрла уже сколько пламенем своим лечу, и меньше сил не становится.

А может, не лечила руками, чтобы снадобий больше продать? Как в платных больницах: сколько ни лечись, а диагнозы всё прибавляются. А вожделенное «здоров» ты увидишь, лишь когда счёт на карте прохудится.

— И всё же, если ему будет совсем плохо, ты приходишь за мной. Не убудет с меня за раз.

— Да, — она, наконец, отпустила мою руку и отошла к двери. — Но я найду... Найду чем рассчитаться.

Мне в этот момент так стыдно стало. У женщины муж медленно умирает, а она мне в рабство сдаётся за простую бутыль с лекарственным взваром.

— Ничего не нужно будет, — чётко произнесла, глядя ей в глаза. — Стёкол достаточно. Если сыновья немного помогут с домом — буду благодарна. Но больше ничего не нужно. Взвар варить будем завтра утром. После обеда приходи. Если Эрлу поможет, то и твоему мужу тоже.

Она моргнула, а после перевела неверующий взгляд на Милану.

— Мама меня будет учить знахарскому делу, — похвасталась моя мелочь. — Я уже чай вкусный собирать умею. Так что ничего не нужно, тётя Томека, я сварю много, а папе нужно совсем чуть-чуть.

— Да, — подхватила я её мысль. - Лишнее будет.

— Изменилась ты, Аннет, — пробормотала соседка. - Правду бабы сказали. Другая какая-то.

— Ну так, у меня муж домой вернулся, чего мне злой ходить? — нашлась я и тут.

— Ну да... и то верно, — она прижала к себе бутыль со снадобьем от жара. — Я побегу. Савен там мечется...

Кивнув, я её обошла и открыла дверь провожая.

— Если что — сразу прибегай, — повторила ей на прощание. — О плате не думай. Не возьму я ничего, спасая умирающего. Нехорошо это.

Она спешно вышла. Пока с крыльца спускалась — всё спотыкалась. Я же заметила, что на наши сани уже выложили аккуратно толстые квадратные стёкла.

Резкий порыв ветра забрался под мокрый подол платья. Опомнившись, я закрыла дверь.

— Молодец, Милана, — повернулась к дочери и, протянув руку, погладила её по волосам. — Хорошо придумала со взваром. Завтра им и займёмся. Будем вместе учиться.

— А мне можно? — Ярик обнял меня за талию, прижался и задрал голову, выставив подбородок вперёд. Он был так похож на отца. Ну просто маленькая копия.

— Конечно. Кто нам будет нужные мешочки придвигать, да, доченька?

— Угу, — она недовольно поморщилась, глядя на брата, но, сообразив, что я на неё смотрю, встрепенулась.

«Ревнует» — сообразила, в чём дело.

— Я вас очень люблю, доченька. Одинаково сильно. Брату будет скучно одному.

— А игрушки? — напомнил Ярик. — Они на чердаке. Мы же достанем их?

— Да, как время будет — так сразу. А пока я к папе вернусь. Уж больно тихо там.

Я и рот закрыть не успела, как раздался грохот, а следом — мужицкая брань.

— Таз уронил, — хихикнула Милана.

Приподняв бровь, я нахмурилась. Чем он там занимается?

— Так, дети, пустите маму.

Мягко высвободившись из объятий сына, поспешила к мужу.