Книга Там, где ты нужна…, страница 56 – Снеталия Морозова

Исполнив эту песню, Василиса поднялась, закрыла глаза и отдалась пению, запев во всю мощь, во всю силу своего голоса и чувствования песню «Indila»:

Et je m'envole, vole, vole, vole, vole, vole, vole sed onÔ ma douce souffrance Pourquoi s'acharner? Tu r'commences Je n'suis qu'un être sans importance Sans lui, je suis un peu paro Je déambule seule dans l'métro Une dernière danse Pour oublier ma peine immense Je veux m'enfuir que tout r'commence Ô ma douce souffrance J'remue le ciel, le jour, la nuit Je danse avec le vent, la pluie Un peu d'amour, un brin de miel Et je danse, danse, danse, danse, danse, danse, danse Et dans le bruit, je cours et j'ai peur Est-ce mon tour ? Revient la douleur Dans tout Paris, je m'abandonne

А потом женщина стала танцевать под песню «ZAZ», переводя с французского на понятный этому миру язык, все получалось само собой:

Дайте мне апартаменты – они мне не нужны!

Драгоценности от Chanel – они мне не нужны!

Дайте мне лимузин – что мне с ним делать? Папалапапапала!

Предложите мне личный штат – что мне с ним делать?

Замок в Нойшатель – это не для меня.

Предложите мне Эйфелеву башню – что мне с ней делать? Папалапапапала!

Я хочу любви, веселья, хорошего настроения!

Ваши деньги не принесут мне радости.

Я хочу прожить жизнь с чистым сердцем. Папалапапапала!

Весь лес наполнялся ее пением и настроением, образуя эхо, словно подпевая драконнице. Эльтарон, Парм и Ших замерли, слушая и чувствуя голос, что входил в каждого, наполняя восторгом.

Василиса пела песни на родном русском и на полюбившемся французском языках: трогательно – лиричные, задорно – веселые, всё, что помнила из прошлой жизни и ретро, и диско, и драматичные, отдаваясь пению всем телом и душой.

Когда она открыла глаза, уже снова был вечер и ее взору на месте ростка предстало огромное дерево жизни. Женщина охнула и заплакала, эмоции полились через край, дерево было огромное с густой кроной в ярких малиновых цветах. Она подбежала, обняла ствол, на сколько хватило рук, прижалась к нему щекой и ревела. Ветки опустились, обнимая ее, и Лиса почувствовала в теле силу, мощь, ей будто открылась настоящая Василиса. Она села у подножия, вдыхая аромат цветов, и ей пришло озарение, она разрешила себе увидеть себя по-честному, без прикрас, истинную, уязвимую, ошибающуюся, сомневающуюся, раздраженную, влюбленную – разную. И женщина вспомнила про то, о чем твердила себе последние десять лет.

Академия драконницы Василисы – ее мечта, и она осознала, что, имея такие сбережения, она могла бы давно открыть школу, давать уроки, если уж хотела делиться знаниями, но она хотела целую Академию, быть ректором. Она вдруг честно себе призналась, что хотела открыть не столько с целью дать женщинам знания, а сколько доказать обществу, драконницам и драконам, которые смеялись над ней, что она такая крутая, чтобы все говорили о ней, уважали. Она представляла, как зайдет в зал первая женщина – ректор, и все ей будут аплодировать, смотреть с завистью. Женщина закрыла глаза, словно ей не хотелось смотреть на себя, и она покачала головой, принимая себя, понимая. Эта встреча с собой помогла ей понять свои слабые стороны, а еще она помогла ей полюбить себя еще больше, принять.

Она вспомнила, что твердила всем близким об Академии, ее так поддерживал сын, даже рекламировал среди друзей и зажмурилась от стыда. Посидев несколько минут с этим откровением и осознанием, Лиса решила рассказать, как есть, сказать о своей гордыне, близкие не осудят, поймут. От этого решения ей стало так легко, будто камень упал с души, эта мечта ее тяготила, а не окрыляла.