Книга Двор призрачных сердец, страница 149 – Элис Нокс

Я помогала, чем могла. Таскала канаты, подавала инструменты, училась быстро завязывать узлы, которые показывал матрос с густой бородой, не отрывая взгляда от работы. Руки мёрзли, пальцы плохо слушались, однако я не жаловалась, просто делала то, что требовалось.

Отвлечение. Мне нужно было отвлечение от мыслей, роившихся в голове с самого утра, не дававших покоя.

Вчерашний закат. Лис рядом у борта. Пустота в его взгляде. «Восемь дней».

Связь, молчавшая абсолютно, словно её и не было вовсе.

Я тряхнула головой, прогоняя образы, сосредоточилась на канате в руках. Петля, оборот, затягивание. Снова и снова.

— Хорошо, — одобрил матрос, проверяя узел. — Быстро учишься. Ещё пару дней, и будешь вязать не хуже любого из нас.

Похвала согрела слабо, но приятно.

К полудню дождь усилился, превратился в настоящий ливень, барабанивший по палубе, заливавший всё вокруг, делавший видимость почти нулевой. Рэдли приказала всем, кто не был занят критически важными делами, спуститься вниз, и я, промокшая до нитки, дрожащая от холода, последовала за остальными.

Кают-компания была забита — матросы сидели за столами, играли в карты, кости, рассказывали байки, пили ром, согреваясь изнутри. Воздух был спёртый, пропитанный запахом мокрой одежды, дыма от фонарей, пота и чего-то ещё — живого тепла, рождающегося, когда много тел собирается в одном месте.

Я нашла свободный угол, устроилась там, прижавшись спиной к стене, обхватив колени руками, пытаясь согреться. Одежда липла к коже неприятно, волосы стекали холодными струйками по шее, но вставать, идти переодеваться не хотелось. Здесь было шумно, людно, и это помогало не думать.

— Эй, утопленница!

Голос Вейрона прорезал гул разговоров, и я подняла взгляд.

Он пробирался сквозь толпу, неся две кружки, ухмылялся широко. Волосы мокрые, прилипли ко лбу, рубашка насквозь промокла, облепила торс, обнажая каждую мышцу, каждую линию татуировок, светившихся тускло даже в полумраке.

— Ты выглядишь, как кот, которого окунули в бочку, — заметил он весело, протягивая одну кружку. — Горячий сбитень. Пей, согреешься.

Я взяла, обхватила ладонями, наслаждаясь теплом, исходившим от керамики. Отпила осторожно — сладкий, пряный, с мёдом и какими-то травами, обжигал горло, впрочем согревал мгновенно, разливаясь по груди живительным теплом.

— Спасибо, — выдохнула я, делая ещё глоток.

Вейрон устроился рядом, вытянув длинные ноги, оперся спиной о ту же стену, отпил из своей кружки.

— Неплохо работала сегодня, — заметил он, глядя вперёд, на толпу матросов. — Матросы говорят, ты быстро схватываешь. Это редкость для сухопутных.

Жар тронул щёки.

— Просто... в ордене приходилось учиться быстро.

Между нами легло молчание — комфортное, без напряжения.

Я отпила ещё, чувствуя, как холод наконец начинает отпускать, как пальцы перестают неметь, как дрожь в теле утихает.

— Аделин, — голос Вейрона прозвучал тише, серьёзнее, и я обернулась.

Он смотрел прямо на меня теперь, и янтарные глаза были полны чего-то, чего я не ожидала увидеть — искренности? Заботы?

— Я обидел тебя? — спросил он прямо. — Вчера ты смеялась, была... живой. А сегодня с утра... словно стена. Холодная, отстранённая. Что изменилось?

Вопрос застал врасплох. Я не ожидала, что он заметит или спросит напрямую.