Книга Двор призрачных сердец, страница 168 – Элис Нокс

— Дальше, — прошептал он. — Хочу видеть всю тебя.

Его взгляд скользил по мне — медленно, ощутимо, точно пальцы прослеживали каждый изгиб через лёгкую ткань.

Мои руки потянулись к шнуровке спереди.

И я ненавидела себя в этот момент за то, что получалось красиво, соблазнительно, превращая простое действие в представление.

Потянула за один конец. Узел распустился, освобождая ворот.

Ещё один. Ещё.

Ткань разошлась, обнажая ключицы, ложбинку между грудями, полоску живота.

Я замерла, не в силах продолжить. Взгляд упал вниз — на пол, на носки собственных сапог, куда угодно, лишь бы не встречаться с его глазами, не видеть того голода.

— Аделин, — голос стал мягче, почти нежным. — Посмотри на меня.

Команда, завёрнутая в бархат.

Я подняла взгляд — неспешно, через силу, заставляя себя.

Серебро, выжженное добела, обожгло даже через расстояние.

Связь между нами пульсировала. Я чувствовала его голод — жгучий, всепоглощающий, что жёг где-то в груди, за рёбрами, смешанный с чем-то ядовитым, что могло быть виной или ненавистью к себе.

Но это было погребено слишком глубоко.

А он... он чувствовал мой страх и моё желание. Предательское, стыдное, что я пыталась спрятать.

Но спрятаться было невозможно.

Он знал. Всё.

— Хорошая девочка, — прошептал он.

Слова ударили куда-то внутрь, разожгли жар ярче, заставили между ног пульсировать влажностью.

— Продолжай, сними. Хочу видеть, что скрывается под этой проклятой тканью.

Руки сами послушались, стягивая рубашку с плеч. Ткань упала на пол мягким шелестом и я замерла.

Осталась в чёрном кружевном лифчике — том самом, что он уже видел.

Тонкое кружево, почти прозрачное, с узором из цветов и завитков, что скорее намекало, чем скрывало.

Соски проступали сквозь ткань — твёрдые, розовые, чётко видные в лунном свете.

Его взгляд остановился на груди и задержался так долго, что щёки плавились от огня.

Тишина растянулась — долгая, тяжёлая, наполненная только его дыханием, что стало чаще, и моим, что сбилось.

— Боги, — проговорил он наконец, и голос вышел хрипло и сломанно. — Я помню это.

Я видела, как он сжимает кулаки, как жилы вздуваются на предплечьях.

— Помню, как увидел в зеркале, когда был в твоём теле. Как замер, не в силах оторвать взгляда. Как пальцы сами потянулись коснуться кружева, проследить узор, почувствовать, насколько оно тонкое.

Голос стал тише, интимнее.

— Как я представил, что сорву его с тебя зубами, когда мы вернёмся в свои тела. Когда я смогу касаться тебя не изнутри, а снаружи.

Уголки губ дрогнули в подобии улыбки.

— Но тогда я смотрел твоими глазами, изнутри. Чувствовал твоё тело, но не видел его так, как хотел.

Он наклонился вперёд, и свет в его зрачках полыхнул ярче.

— Сейчас... сейчас я вижу, как оно выглядит на тебе. Как кружево обнимает грудь. Как вершинки проступают сквозь узор. Как ты дышишь, и ткань натягивается, и я вижу каждую деталь. Тогда я смотрел глазами любопытного исследователя. Сейчас... смотрю как мужчина, что хочет.

Молчание.

— И это... в тысячу раз лучше, чем я представлял, — пробормотал он хрипло, с той низкой нотой, что отозвалась между ног пульсацией. — Ещё красивее, чем помнил.

Он долго выдохнул. Дым от подлокотников поднялся выше, закрутился в воздухе.

— Всё, Аделин. Сними всё. Хочу видеть тебя обнажённой. Полностью. Без единой нити между тобой и моим взглядом.