Книга Двор призрачных сердец, страница 182 – Элис Нокс

Он отстранился, и усмешка вернулась — но теперь в ней читалась не насмешка, а что-то другое. Решимость и вызов.

— Это честно? — спросил он тихо.

Я стояла, не в силах пошевелиться, и сердце колотилось так громко, что заглушало всё.

Честно?

Это самая безумная, самая опасная, самая...самая честная вещь, что он мог сказать.

— Ты ублюдок, — выдавила я хрипло.

Он рассмеялся — легко, искренне.

— Уже третий раз за утро, — заметил он. — Но на этот раз звучит почти как комплимент.

Развернулся, открыл дверь.

— А теперь, красавица, иди в свою каюту. Отдохни, подумай, прими то, что я сказал.

Голос стал мягче.

— И приготовься, потому что следующий сон, в который я приду... — он обернулся через плечо, и серебряные глаза полыхнули, — ...ты не захочешь просыпаться.

И вышел, закрывая дверь за собой.

Я осталась стоять посреди кают-компании, и мысли путались, сердце билось бешено, а между ног пульсировал предательский жар.

Он объявил войну.

Честную. Открытую.

И самое страшное...

...я не была уверена, что хочу сопротивляться.

Я стояла посреди пустой кают-компании, и тишина давила на плечи тяжёлым грузом, выжимая из лёгких последний воздух. Запах табачного дыма и рома всё ещё висел в воздухе, смешиваясь с чем-то более тонким — ароматом кедра и моря, что остался после него.

Я сжала пальцы в кулаки, пытаясь остановить предательскую дрожь, что проходила волнами от кончиков пальцев до плеч.

Он ушёл.

Просто взял и ушёл, бросив слова, что перевернули всё с ног на голову, оставив меня здесь — одну, запутавшуюся, не знающую, что чувствовать.

Ярость? Страх? Возбуждение от того, что он обещал?

Всё смешалось в комок, который застрял где-то между горлом и грудью, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть до конца.

Я больше не буду безопасным.

Слова эхом отдавались в голове, не давали забыть, цеплялись за разум крючками.

Он объявил войну. Честную, открытую, без правил, кроме одного — он будет бороться за каждую секунду моего внимания.

И самое страшное...

...я не знала, хочу ли я, чтобы он проиграл.

Мысль пришла тихо, вкрадчиво, змеёй, что скользнула в голову и обвилась вокруг, не давая прогнать.

Я провела дрожащими руками по лицу, по волосам — всё ещё растрепанным от сна, липким от пота, что высох на коже.

Нужно уйти отсюда. Вернуться в каюту, переодеться. Собраться с мыслями и забыть.

Последнее прозвучало жалко даже в собственной голове, потому что забыть было невозможно.

Не после того, что он сказал. Не после того, что я почувствовала через связь, держа медальон в руке.

Его стыд. Его желание. Его одержимость.

Настоящие, обнажённые, без масок и игр.

Я резко развернулась — слишком резко, мир качнулся, поплыл по краям, — и зашагала к двери, толкая её с силой, что была излишней.

Коридор встретил прохладой и полутьмой. Тишина, нарушаемая только скрипом дерева под ногами и далёким плеском волн о борта.

Я шла быстро, почти бежала, мимо чужих кают, мимо лестницы, ведущей наверх, к своей двери.

Толкнула её, ворвалась внутрь, захлопнула за собой и оперлась спиной о холодное дерево.

Вдох. Выдох. Ещё один.

Сердце билось так громко, что слышала пульс в ушах, в висках, в горле.

Каюта была такой, какой я её оставила — смятая койка, сбитое в ком одеяло, подушка на полу. След той ночи, того сна, что я пыталась убедить себя был просто сном.