Книга Двор призрачных сердец, страница 217 – Элис Нокс

Лис приподнял бровь, принимая стакан свободной рукой.

— Рэдли, милая, в другой ситуации я бы воспринял это как флирт, — он залпом опрокинул содержимое в рот, сморщился, выдохнул сквозь стиснутые зубы. — Но сейчас, боюсь, не лучшее время для романтики. У меня стрела в груди. Это несколько портит настроение.

Я сжала его пальцы сильнее, и он обернул ко мне голову — медленно, с усилием, словно даже это простое движение требовало невероятной концентрации.

Серебряные глаза нашли мои, и в них плясали искры — слабые, тусклые, но всё ещё живые.

— Красавица, — голос стал тише, мягче, почти нежным, — не сжимай так. Я не сбегу, обещаю. Хотя твоя хватка... весьма убедительна. Напоминает, как ты держала меня в постели. Впрочем, тогда контекст был приятнее.

Щёки вспыхнули жаром, и я почувствовала, как краска заливает лицо предательским румянцем.

— Заткнись, — прошипела я, но голос дрогнул, выдавая смятение. — Сейчас не время для твоих... для этого.

— Для чего? — он слабо усмехнулся. — Для правды? Красавица, если не сейчас, то когда? Вдруг Вейрон ошибётся, и я не переживу это лечение? Тогда ты до конца жизни будешь жалеть, что не позволила мне сказать, как сильно мне понравилось исследовать каждый дюйм твоего тела, как ты стонала под моими руками, как...

— АЛИСТОР! — рявкнула Рэдли, но в зелёных глазах плясал смех. — Боги, ты невыносим! Вейрон, начинай уже, пока он не довёл девчонку до обморока.

Вейрон кивнул, взял щипцы в правую руку, левой осторожно коснулся кожи вокруг раны — там, где чернота расползлась паутиной.

— Это будет больно, — предупредил он, и в голосе не осталось ни капли шутливости. — Очень больно. Стрела засела глубоко, между рёбрами, почти касается лёгкого. Если я дёрну неправильно, ты захлебнёшься кровью. Так что... не двигайся, ни на дюйм.

Лис кивнул, и челюсть сжалась так сильно, что мышцы под кожей вздулись.

— Делай, — выдохнул он. — Только быстро. Я не большой любитель затянутых пыток.

Вейрон обменялся коротким, красноречивым взглядом с Рэдли и она кивнула, обошла кровать, встала с другой стороны от Лиса, положила руки ему на плечи, прижимая к постели.

— Держи его, — бросила она мне, и в голосе прозвучала сталь. — Крепче. Он будет дёргаться.

Я перехватила его руку обеими ладонями, прижала к своей груди, чувствуя, как бешено, под рёбрами колотится моё собственное сердце.

Вейрон ввёл концы щипцов в рану — медленно, осторожно, раздвигая почерневшую плоть, зашипевшую и задымившуюся при контакте с металлом. Тошнотворный, сладковатый запах жжёной кожи ударил в нос, заставив желудок сжаться.

Лис не закричал. Но тело выгнулось дугой, мышцы напряглись до предела, и из горла вырвался сдавленный стон — низкий, звериный, полный такой боли, что сердце сжалось в комок.

Через связь на меня обрушилась волна агонии — жгучая, режущая, прошедшаяся по нервам раскалённым лезвием. Я задохнулась, зажмурилась, вцепилась в его руку так сильно, что ногти впились в кожу, оставляя полумесяцы красных отметин.

— Почти, — прохрипел Вейрон, и лоб его покрылся испариной. — Ещё чуть-чуть... Держи его, Рэдли!

Рэдли навалилась всем весом на плечи Лиса, прижимая к кровати, но он всё равно дёргался — инстинктивно, пытаясь вырваться из хватки боли, пожиравшей изнутри.

Щипцы ушли глубже, зацепились за что-то твёрдое — наконечник стрелы, засевший между костей.