Книга Двор призрачных сердец, страница 224 – Элис Нокс

И я поняла, что не смогу уйти.

Не потому что физически не могу высвободиться — хотя его хватка крепкая, но я справилась бы.

Потому что не хотела причинять ему дискомфорт. Даже такой маленький, как проснуться и обнаружить, что тепло ушло.

Он вытащил меня из воды. Чуть не умер ради этого.

Самое малое, что я могу сделать — позволить ему спать спокойно.

Так я убедила себя. Закрыла глаза, позволила дыханию замедлиться и синхронизироваться с его ритмом.

И провалилась обратно в сон — тёплый, безопасный, без кошмаров.

Но я ошибалась.

Кошмар пришёл — не сразу, а когда сон углубился, затянул в темноту.

Фиолетовый глаз, серая кожа. Усмешка, полная холодного торжества. Коракс Кровавый Прилив стоял на палубе своего корабля и смотрел прямо на меня. И шептал сквозь расстояние, сквозь сон:

«Я знаю, куда ты плывёшь, маленькая девочка. Карброк. Я буду ждать.»

Проснулась не сразу.

Сознание всплывало медленно, продираясь сквозь толщу глубокого сна — первого по-настоящему спокойного за... сколько? Время потеряло чёткость, размылось в череде страха, боли, облегчения.

Первое ощущение — тепло.

Не холод, пробирающийся сквозь щели в обшивке, не сырость, въевшаяся в кости за дни на море. Тепло живое, пульсирующее, окутывавшее со спины, разливавшееся по коже успокаивающей волной.

Рука на талии — тяжёлая, но не давящая, лежала свободно, словно даже во сне он боялся сжать слишком сильно, причинить боль.

Лис.

Память вернулась разом — битва, кровь, его крик когда я падала за борт, телепортация в воду, стрела в его груди, вытаскивание наконечника, его бледное лицо когда он терял сознание.

Я замерла, не смея пошевелиться, прислушиваясь к ровному дыханию за спиной.

Грудь поднималась и опускалась размеренно, прижимаясь к моей спине тёплой стеной.

Живой. Он живой.

Облегчение накрыло волной такой силы, что перехватило дыхание, и я зажмурилась, сдерживая внезапно подступившие слёзы.

Неспешно высвободилась из его объятий — по дюйму, стараясь не разбудить. Он пробормотал во сне что-то невнятное, рука дёрнулась, пытаясь удержать, но я успокаивающе погладила его пальцы, и он снова обмяк, погрузившись глубже в сон.

Перевернулась на другой бок, лицом к нему и просто смотрела.

Первые лучи рассветного солнца пробивались сквозь узкий иллюминатор тонкими золотистыми нитями, падали на его лицо, превращали рыжие волосы в расплавленную медь, рассыпавшуюся по белой подушке огненным ореолом.

Спал глубоко, без напряжённости последних дней. Лицо расслабилось, разгладилось, стало моложе, уязвимее. Губы слегка приоткрыты, из них вырывалось ровное дыхание. Длинные, рыжеватые ресницы лежали на скулах тёмными полумесяцами.

Бледный, всё ещё слишком бледный, но живой.

Я не могла оторвать взгляда, позволяя себе то, чего никогда не позволила бы, будь он в сознании. Смотреть, изучать, запоминать каждую черту, каждую линию, словно боялась, что если моргну — он исчезнет, растворится, окажется всего лишь сном.

Красивый. До боли, до невозможности красивый.

Луч света скользнул выше, коснулся пряди волос, упавшей на лоб, закрывавшей бровь.

Рука потянулась сама — прежде чем разум успел остановить.

Пальцы коснулись волос — мягких, шелковистых, удивительно тёплых от солнца. Медленно, бережно, словно боясь разбудить или спугнуть какое-то хрупкое заклинание, отвела прядь в сторону, заправила за ухо с острым кончиком.