Книга Зови меня Волком, страница 11 – Лина Славянова

— Отвали, – огрызнулся Влаксан, наматывая на сапоги красные мешки, глухой перезвон эхом вторил ругательствам приятеля.

Косой сел и придирчиво оглядел Волка:

— Охота тебе так канителиться? Купил бы себе покраше. Видят духи! Третий день тряпьё перешиваешь! Неужто весь задаток прогулял?

Волк покачал головой, не отрываясь от шитья:

— Дурак ты, Косой! Это ты можешь пойти и прикупить себе наряд скомороший. Либо думаешь, что не приметит никто того, кто княжича утащит? Коль им будет нужен скоморох в красных сапогах, да звенящий бубенцами, то вряд ли они обратят на меня внимание, когда скину все эти яркие погремушки.

— Да ты прям всё продумал, – протянул Косой.

— Если бы ты княжонка забирал, тоже думал бы, – проворчал Влаксан, доставая из короба крупный бубенец. – Где Птах?

— Пошёл искать, где надёргать соломы да смолы. Бык велел ему мостки заложить. И под столы, – ухмыльнулся Косой, – Эх! Таких скоморохов Грата ещё не видала! – он довольно хлопнул себя по колену.

Инг продолжал ворчать, хмурясь, точно туча:

— Одумайтесь, аль я пустое место тут? Духи проклянут вас за такое!

— Изыди! – отмахнулся Влаксан.

— И то верно, – поддержал Косой, – мешаешь только.

Инг плюнул и, грязно выругавшись, вышел на улицу.

— Эй, – заговорщицки позвал Косой, подвигаясь ближе, – Щенок, а тебе не страшно?

— Отвали.

Бык велел всем нарядиться шутами да скоморохами. Косой ловко справлялся с гуслями, только вот петь лучше бы не начинал, но и скоморохи не редко юродивые. А вот Волк полагался на свою ловкость и наряд.

Приятель был прав: чем ближе был день праздника, тем тяжелее мысли в голове. Тут либо сразу озолотишься, либо смерть. Да, зная Брониимира, не даст он умереть спокойно, будет долго заживо шкуру снимать.

— Щенок, а ты смелый, – опять завёл Косой, наигрывая «Лихую». – Гляди, на празднике-то в штаны не навали.

— Ты за мои штаны не беспокойся, да по себе не суди, – процедил сквозь зубы Волк, откусывая нить.

— Плевать мне на твои штаны, я думаю, как бы ты не драпанул, когда жара начнётся.

Влаксан внимательно посмотрел на Косого. В одном тому повезло: чтоб выглядеть скоморохом, ему не нужно даже наряжаться, шутовской вид ему маманя подарила.

— Знаешь, что я думаю, Косой?

— Ну? – довольно улыбаясь, спросил тот.

— Ты сам готов штаны намочить от страха, и пытаешься обвинить меня в трусости, чтоб смельчаком казаться.

— Тю! Удиви-ыл, – протянул Косой. – А то я без тебя не знаю, что мне боязно. Уж мне-то шкура дорога, она у меня одна. А знаешь, что, Щенок? Пожалуй, подговорю я Птаха, чтоб взял и для тебя пару ножей. Ежели тебя кто схватит, аль дурить удумаешь, чтоб он сразу и разобрался с тобой.

Влаксан снова поднял взгляд на приятеля: Косой продолжал глупо лыбиться, во весь щербатый рот, но взгляд был холоден и серьёзен. Птах, хоть и был тщедушен и жалок с виду, но ножи мечет отменно, он вытачивает их из чего угодно, хоть из камня, хоть из дерева. Незаметно пробираясь по верху, он бесшумной смертью прикрывает банду.

На душе стало совсем гадко и тревожно:

— Главное – не торопись, а то за зря без денег останешься, – прошипел Волк.

— Не боись! Коль молодцом всё сделаешь, я за тебя горой, – похлопал его по плечу Косой.

К вечеру с берега Гратки лилась громкая музыка. Сизый дым окутал всё на версту вокруг, и тяжёлый запах распаляемых костров накрыл слободы, деревни и улочки города. Посередь поляны, на берегу реки, занимался огромный главный костёр. Мелкие сватовские кострища заложили у самой воды. Кудиир и два боярина помоложе приглашали на мостки знатных гостей. Столы для простого люда выставили вокруг поляны и горами сложили на них угощения.