Книга Зови меня Волком, страница 116 – Лина Славянова

— Со мной нынче нет сына, – развёл руками Любослав. – Да, и я слишком надолго оставил родной Награй. Летом, в сватовник, когда огонь женится на воде, быть нашей свадьбе.

— Именно в сватовник, год назад, пропал мой первенец.

— Хорошо, княгиня, – согласился Любослав. – Я уважаю твоё горе. Свадьба будет в Берендеев день.

— До Берендеева дня меньше месяца, – едва слышно выдохнула княгиня.

— И этот день тебе неугоден? – нахмурился князь.

— Угоден. Будь же гостем желанным в Грате. Вилен, проводи Великого князя Награйского в опочивальни и распорядись подготовить ужин. Сегодня Грата отмечает княжескую помолвку, – объявила княгиня.

— Вот и славно, – мягко улыбнулся Любослав, сохраняя холод в глазах, и указал дружинникам на выход.

Княгиня обратилась к Эйрун:

— Как звать тебя, гостья?

— Эйрун, государыня.

— Что ж, Эйрун, прошу тебя остаться. Влаксан, займи своё место среди гратской дружины, – неожиданно добавила княгиня.

Ольгик и Милослав на прощание похлопали Волка по плечу и пошли к выходу. Едва за князем закрылась дверь, Брониимира заметно расслабилась. Она уже не сжимала так сильно кулаки, и голос её смягчился.

— Государыня, – тихо обратилась Эйрун, – дорога была непроста, особенно для Влаксана.

— Это заметно, – невозмутимо согласилась Усуда.

— Ему бы к знахарю. Не сможет он пока в дружине.

Княгиня поглядела на Волка:

— Это верно? – её светлые серые глаза наполнились горечью. Не дожидаясь ответа, она обратилась к страже, – проводите дружинника к Живьяре.

Волк хорошо помнил коридоры княжеского терема. Провожатый шёл следом лишь оттого, что так велено. Он лениво шаркал cзади сапогами, точно старый дед.

В тесной клети Живьяры ничего не поменялось: всё тот же полумрак, сухой жар, тусклый огонь свечи, лавка, да Дарёнка так же сидит на сундуке, поджав ноги, и связывает травы пучками. Заслышав шаги, она удивлённо глянула на дверь:

— Волк! – радостно бросилась к нему, разметав по полу свои пучки. – Живой!

Дарёнка по-детски доверчиво прильнула, словно к брату или отцу. Влаксан осторожно погладил её по голове:

— Ты чего, Дарёнка?

— Ох, и долго вас не было, – она шмыгнула носом, – а потом… духи сказали, что ты к утру помрёшь! – она сорвалась на рыдания и, всхлипывая, добавила, – С полмесяца тому было…

— А и помер бы, что с того? – удивился Волк, – Теперь уж ты чего кручинишься? Расстроена, что выжил?

— Дурак ты!

Дарёнка так и стояла, уткнувшись Волку в грудь, да растирая по рубахе слёзы.

— Ты может, меня отпустишь, да за Живьярой сходишь?

— Да-да, – она, будто опомнившись, отпрянула, быстро сгребла с пола травы, кинула на сундук и убежала, звонко отстукивая по полу босыми пятками.

До чего же смешная девчонка. А Трифону надо бы всыпать на орехи. Пока он соберётся посвататься, невеста уж женой чьей-то будет.

Живьяра нашлась быстро, и первым делом отослала Дарёнку, да велела Волку обмыться. Затем придирчиво оглядела его. Старуха охала и причитала, рассматривая свежие шрамы, да цокала языком:

— И как так быстро заросло? Ох! Как он тебя подрал-то! Кто лечил?

— Ведьма холодная.

— Ай-яй-яй, – горько вздохнула Живьяра. – И почто ты с холодным колдовством-то спутался?

— Уж шибко помирать не хотелось.

— В смерти больше чести. Голова как? Силы не уходят?

— Уходят. Ведьма сказала, что ещё с месяц так будет.