Книга Зови меня Волком, страница 138 – Лина Славянова

Любослав молчал, зато Радвир не стал сдерживаться:

— Вам, руйцам, это привычно. Милое дело, я бы сказал.

— Напрасно пытаешься меня оскорбить, сосед. Как говаривал мой отец, Тульяр Мудрый: «Слово – оружие тех, у кого больше ничего нет».

— Мудрый? Видать, за мудрость он на весь Вергой прославился, как Тулёк Монетка.

— Не спорю, – Дробыш отхлебнул вина, – в сложные годы он принимал решение, подбросив золотой…

— Рассказывай это детям! Уж Дюжина прекрасно знает, каких золотых ему подбрасывали, чтоб он принял сложное решение, и сколько раз, полагаясь на Рую, князья Награйские получали нож в спину, а Дюжину молотили жернова войны.

— Так раз ты знаешь, чего стоит город после войны отстроить, то должен и понимать, насколько важно сохранить его! – ударил по столу Дробыш.

Любослав поднял руку:

— Хорош! – устало осадил он. – Поимейте честь, вы оба. Как дети, право слово. Постыдились бы хоть князя. Дробыш, – Любослав повернулся к Руйскому князю, – стало быть, ты здесь из-за меня? Надеюсь, важное дело заставило твоих бояр ожидать меня до полуночи? Как ты заметил, дорога была не из простых, я порядком устал и не испытываю радости от ваших ссор.

— Дело моё чрезвычайно важно. Но я бы хотел вести беседу в более укромном месте.

— Говори сейчас, но не ори, как ты привык, – велел Любослав.

— Что ж… слыхал я, великий князь, что ты не просто так в Награй поехал. И неспроста решил в Грате задержаться. Понимаешь, о чём я?

— Не понимаю. Продолжай.

Дробыш наигранно удивлённо поднял брови и откинулся на спинку своего высокого стула:

— Я о том, что не может быть две столицы в одном княжестве. Всегда должен быть кто-то главный. И ежели Награй и Грата теперь объединились, то нужно и решить кто кому будет подчиняться.

Любослав потёр лоб:

— И ты решил, что сейчас мы тут и выберем, то, что тебе больше по душе?

Дробыш пропустил мимо ушей колкость, только простодушно улыбнулся:

— Хотелось бы. Только слухи ходят нехорошие, – он замялся, стараясь различить в перемены в лице Великого князя, но тот остался невозмутим. – Что, опоила тебя баба Гратская. И худая затея – твой поход.

— Тебе-то, что с того? – не вытерпел Радвир, – Награй и Грата – есть одно теперь! Как духи завещали! Будет теперь Грата Награю подчиняться, как и тысячи лет до войны. Платить дань, да слушать князя Старшего, как я, и как Подгорск, как Колод…

— Вот тут не торопись, – хитро погрозил Дробыш, он словно ждал этого возмущения, и его аж распирало от радости, когда он заговорил дальше, – я вот слыхал, что не так важно теперь великому князю, что там Духи завещали. Сказывал мне мой колдун, что закончится его затея страшной войной. Наш великий князь решил, что время Награю преклониться перед Гратой.

— Брешешь! – вскричал Радвир, и что есть сил ударил по столу.

— Ты всё сказал? – тихо произнёс Любослав, даже не глядя на Дробыша.

Руйский боярин, довольный собой, облокотился на стол и дерзко ответил:

— Да. И теперь скажи мне, Великий князь…

— Изыди, – прошипел Любослав.

Дробыш переменился в лице и замер с открытым ртом:

— Что?

— Я сказал: катись отсюда, чтоб глаза мои тебя не видели! – Любослав говорил тихо, выговаривая каждое слово, точно гвозди забивал.

— Позволь, но я гость Дюжины, – возмутился Дробыш.

— А я великий князь Награйский и Гратский, и, если ты запамятовал, напомню: Дюжина, как и Руя – часть Великого Горного княжества. Уж не знаю, к Грате ли ты себя относишь или к Награю – теперь оно едино. И я велю тебе покинуть этот дом и этот город! Ты достаточно нанёс оскорблений моему брату и мне. Я не намерен терпеть это дальше! – Любослав поднялся и громко объявил, – Отныне Руя будет платить двойной мыт и в Грату, и в Награй. Каждой столице. Я велю Руйскому боярину и людям его покинуть Дюжину. Чтобы к рассвету духу вашего не было в городе.