Книга Зови меня Волком, страница 176 – Лина Славянова

— Это?

Лана хрипло рассмеялась:

— Гляди-ка, разборчивый такой стал! Ядом тебя, насильно что ли опоили? – она удивлённо распахнула глаза, – Уж поверь, ты и похуже чего пил, даже если и не знаешь. Пей, не то помрёшь. Не сегодня, так в другой день. Яд всё равно ест тебя изнутри. Он медленно убивает. Ты и года не протянешь.

Волк зажмурился и выпил мешанину. На вкус оказалось даже не так противно, как холодный камушек.

Лана забрала миску, протянула Волку выпавшую у него из рук репу:

— Держи. Тебе поесть надо. Только не колбасу, – она ногой откинула валяющуюся на земле колбасу в угли, – а хлеб и траву какую. И хмельного не пей пока. А то снова подурнеет. Не помрёшь, конечно, но дольше не поправишься.

Она быстро уложила в лакомник пестик и мисочку и вспорхнула с бревна. Волк ухватил её за руку:

— Постой.

Травница по-птичьи склонила голову, внимательно рассматривая Волка:

— Что тебе?

— Благодарю.

— Угу, – кивнула Лана, всё так же неприкрыто его рассматривая.

Волк протянул ведьме золотой. Лана присела на корточки и взяла монету:

— Ух! Какая занятная вещица. Мне бы удивиться, откуда у бродяги золото, но я вижу, что ты не просто честь продал за него. Но и душу очернил так, что не смыть. Думаю, ни один колдун не пожелает брать эту монету.

— А ты?

— А я возьму, – шутливо сморщила нос Лана.

Несмотря на худобу и крупные черты лица и руки, была в ней какая-то необычная привлекательность.

— Что же? Ты не ведьма?

— Ведьма. Вот только не боюсь я того, что помнит это золото, – Лана оторвала от связки на поясе два свежих листа, – а мята поможет ему забыть, – она обернула золотой в листы и спрятала в лакомник. И внимательно уставилась Волку в глаза, – Неужели ты ценишь свою жизнь всего в один золотой?

Он отстегнул с пояса кошель и протянул ведьме. Лана накрыла его руку своей:

— Мне не нужно больше денег.

— Тогда чего? – удивился Волк, прикидывая, хватит ли его сегодня на любовные подвиги.

— Ты красивый.

Волк натянуто улыбнулся, так, чтоб шрам особенно сильно уродовал его.

Лана коснулась его щеки:

— Зря ты думаешь, что это сильно тебя портит. Наоборот, это печать чести. Конечно, шрам – первое, что бросается в глаза. Но под ним кроется что-то другое… Несмотря на всю низость твоих деяний, в тебе есть… – она задумалась, отняла руку от его лица и поднесла к глазам, – есть свет. Что-то светлое в твоей душе… – ведьма с любопытством рассматривала свои пальцы, словно видела их первый раз, или по ним бегали одной ей видимые муравьи. И, поразившись, спросила, – Любовь?

Лана резко оглянулась в толпу. Волк силился понять, что она там ищет, пока не разглядел среди танцующих ребят смеющегося Даромира. Ведьма точно знала, где искать мальчика, будто всё это время следила за ним. Так же, как тогда за столом схватила Волка за руку.

— Ты привязался к этому ребёнку? – то ли спросила, то ли пояснила она. И медленно добавила, – и к ней. К ней ты привязан сильнее. Я чувствую, как твоя душа рвётся туда.

— Куда?

— Сам знаешь, куда путь держишь… – Лана задумалась, словно прислушиваясь. – Я знаю, что хочу от тебя.

Волк устало закатил глаза. Слыхал он подобные беседы уже от одной ведьмы. И про любовь, и про Усуду, и про плату не деньгами…

— Ну? – спросил он.

Завтра ты уйдёшь.

— Уйду.

— Ни за что не возвращайся сюда.