Книга Быль или небыль, страница 16 – Рита Хоффман

Двор Ромашки оказался засажен… ромашками. Вот только отцвели они, превратились в посеревшую безрадостную поросль. Старушка же сидела на крылечке, подперев кулаком щеку, глядела на них так, будто насквозь видела.

— Мне бы поспать, – с ходу заявила Варна. – Пару ночей, может больше.

— Он муж тебе?

«Знала бы ты, бабушка, как глубоко мы друг в друга проросли. Ни один муж на такое не способен», – с горечью подумал Дарий.

— Мы охотимся на нечисть, – выпалила Варна, будто это могло хоть что-то объяснить.

— Спать вместе не будете тогда, – заявила Ромашка, поднимаясь со ступеней. – Не позволю, чтоб под моей крышей такое творилось. Знаю я вас, молодые, ветреные, глазом моргнуть не успею, а вы…

Варна скривилась. Дарий не без удовольствия ощутил охвативший ее стыд. Ему вдруг стало интересно: там, в приюте, она так же смущалась, когда предлагала себя Святу, или пыталась выглядеть уверенной?..

Он тряхнул головой. Опять эти глупые мысли. Теперь-то ему какое до этого дело?

— Муж к дедам отправился, дети уехали. Изба большая, столько места зря пропадает. Руки у мужа золотые были, всюду двери приладил, ни у кого из соседей такого нет. – Ромашка медленно шла по горнице, рукой придерживая поясницу. – Бабий кут – вот здесь. Тут и я сплю, и ты будешь, красавица. А мальчишка пусть в клети спит, но сразу скажу – там уже прохладно.

— Это к лучшему. Он тепло не любит, – сдержанно сказала Варна.

Дарий усмехнулся. Ага, конечно. Не «не любит», а начинает раздуваться в тепле, как и любой покойник. Раздуваться и вонять, как забытое на солнцепеке мясо.

— Спасибо, Ромашка. – Варна едва заметно склонила голову. – Теперь нам нужно найти сбежавшую лошадь. Найдем – принесу монет. Не обижу, отблагодарю за доброту.

— А я каши приготовлю. И по темноте лучше не шатайтесь, дурные вещи тут творятся, мороз по коже.

Уже собравшаяся покинуть горницу Варна остановилась, повернулась к старушке.

— Знаешь что-то?

— Слышу. – Ромашка пожала плечами. – То вскрикнет кто, то собака ночью заскулит. Не так Заречное звучало, я же здесь всю жизнь живу. Другая тишина по ночам была.

Задумчиво покусав губы, Варна кивнула и вышла из дома. Дарий пошел за ней, размышляя над словами старушки. Конечно, толкового она ничего не сказала, но точно чувствовала беду, а это редкий дар. К тому же старики порой замечали куда больше, чем молодые, – привыкли быть настороже, защищать детей. Вот и Ромашка, как ему показалось, была той еще волчицей в молодости – чуяла, если что не так. И до сей поры чует.

Лошадь они и правда нашли быстро – глупая животина повалила чей-то забор и жевала капусту. По-хорошему стоило дождаться хозяев и загладить вину, но Варна запрыгнула в седло и резко велела:

— Садись позади. До темноты успеем к домовинам наведаться.

Дарий многозначительно уставился на нее. Мог бы – сказал бы ей, что она дурочка, но язык к сухому небу прилип. Потому он послушно подошел к лошади, а когда та заржала и стала пятиться, топча грядки, улыбнулся, да так, что Варна побледнела.

— За своей сходи, – буркнула она.

И он пошел. А что делать? Только обученные животные терпели рядом с собой покойника.

Варна сидела на корточках у домовины, разглядывала вещицы, оставленные родичами покойного, морщилась от горького дыма горящих трав, которыми сама же окуривала все вокруг.