Книга Ведьмин час, страница 79 – Рита Хоффман

Палец Свята обвел круглый шрам на ее животе – и Варна вздрогнула.

— Руки! – резко приказала она, испугавшись, что колдовская метка может рассеяться от одного прикосновения Светозарного.

— Это осталось с той ночи? – тихо спросил он.

— С тех ночей, – сухо поправила она.

— И много их?

— Шесть.

— Я делал ставку на тринадцать.

— Не думаю, что я бы выжила, вырежи она на мне тринадцать печатей.

Никто не знал, что происходило в те ночи, когда Рослава воскрешала Дария. Иногда Варне казалось, что даже звезды отвернулись от них в ужасе, а луна скрыла свой лик за облаками, чтобы не видеть творящееся зло. Три дня ночь не сменялась днем, а Варна смотрела в пустые глазницы людей, приведших ее в этот мир, пока душу разрывали на части.

— Сделал все, что мог. – Свят наложил тугую повязку на ее бок и встал. – Ехать сможешь?

— Смогу. – Она села и поморщилась от резкой боли.

— В церкви я сумею провести службу, Слово замедлит распространение заразы. – Он подал ей руку. – Но не навсегда.

— Говоришь, что я умру, да так спокойно. – Варна даже усмехнулась. – Кем ты стал, Святослав?

Он не ответил, открыл дверь и помог ей выйти из избы.

Идти она могла, даже верхом проедет какое-то время без помощи. Только вот что́ делать потом? Волчьи клыки в пасти ярчука оставляли на ведьмах раны, которые никогда не заживут, будут гнить, а потом вызовут заражение крови. Свят мог попросить о помощи Бога, а они с Дарием – лишь обратиться к Зверю и старым богам. Да только так давно не делали этого, что они могут не услышать их зов.

Надежда еще теплилась в ней, в голове не укладывалось, что она может умереть до того, как доберется до Рославы. И от чего? От укуса собаки!

— Лес вокруг будто мертв, – оглядевшись по сторонам, сказал Дарий. – Если вы собирались отправиться на охоту, то вряд ли найдете даже жалкого зайца. Придется вам ехать голодными.

— Не может быть, чтобы до самого дома не было живых деревень.

— А говорил, церковь домом тебе так и не стала, – напомнила Варна.

— За твой язык тебя стоило бы предать анафеме, – беззлобно сказал Свят.

— Не только за него, – согласилась она.

Передав ее в руки Дария, Свят отошел к лошадям, чтобы приготовить их к долгой дороге. Варна наблюдала за его неторопливыми движениями и невольно возвращалась мыслями к беззаботным дням на крошечной площадке, где они учились владеть оружием. Тогда она и представить не могла, что из длинного, несуразного ангела когда-то вырастет настоящий воин, несущий Слово Господне.

— Он так же красив, как в детстве, – вдруг сказал Дарий. Его голос звучал хрипло и напряженно.

— Не помню, чтобы ты восхищался им. – Варна с любопытством взглянула на него.

— Я должен признаться, облегчить, – он запнулся, – душу.

Она ободряюще сжала его плечо.

— Меня сжирает зависть, – выдохнул Дарий. – Он стал мужчиной, а я заперт в этой никчемной плоти.

Боль от его слов легко могла сравниться с огнем, разливающимся по телу вокруг укуса ярчука. Варна не знала, что ему сказать, не знала, как облегчить его страдания. Хотел он того или нет, но отныне и впредь ему вечно будет почти двадцать лет. Навеки юный, яснолицый и бледный, как луна. Ему суждено смотреть, как Варна стареет, дряхлеет и умирает, если, конечно, раньше ее не убьет болезнь или нечисть.

— Не отвечай ничего, – попросил он. – Считай это исповедью и сохрани ее в тайне.