Книга Двенадцать дней Коляды, страница 38 – Рита Хоффман

— Говорят, Яга – божество про́клятое. – Дарий посмотрел на спутницу. – Нам ее не убить.

— Все, что о ней известно, – сказки да домыслы.

— Разве не вся наша работа на них зиждется? – фыркнул мальчишка.

— Будет вам спорить. – Ёрш поднял руки, чтобы утихомирить их. – Село рядом, там ведающая есть.

— К ворожее обратиться решил? – На лице Варны отразилось замешательство. – И что ты надеешься услышать от нее? Сказки?

— А вы мне разве не их рассказываете? – Ёрш усмехнулся. – Признаться честно, пока сам куриные ноги не увижу, буду сомневаться.

— Я видел и тоже сомневаюсь. – Дарий кивнул. – Так что я тебя не осуждаю за недоверие.

— Давайте спать, утро вечера мудренее.

— За ночь эта тварь уйдет черт знает куда. Детей ведь жрет, проклятая.

Варна подошла к окну. Напряжена вся, спина прямая, будто кол проглотила.

— Охотиться с вами я не буду, – сказал Ёрш спокойно, но уверенно. – Я от дел отошел.

— Бывших охотников не бывает. – Девчонка насупилась. – Хватит дурака валять, Ёрш, нам помощь твоя нужна.

— Прости, но придется вам самим разобраться с этим. Сделаю что смогу, кров предоставлю, к ведающей отведу, но меч на нечисть не подниму.

— От детей осталась только одежда и пара косточек. – Кажется, Варна начинала злиться. – А ты говоришь, что на зло меч не поднимешь?!

Дарий молчал, смотрел в пол. Видно было, что вмешиваться не хочет, да и кто бы захотел меж двух огней вставать? У нее характер тяжелый, стекло с сахаром, но и Ёрш закален годами и несчастьями.

— Можешь кричать, Варна, но я дал зарок себе. – Ёрш встал. – Коль остаетесь – ложитесь спать здесь, моя лежанка в дальней комнате. Шкуры под лавкой возьмите, там и одеяло должно быть. Тебе, как я помню, спать не нужно? – Мальчишка кивнул. – Вот и славно. С первыми петухами встанем и в село пойдем.

Не дал Варне возразить, ушел, рассохшуюся дверь за собой закрыл, спиной к ней прислонился. Зря они пришли к нему, ох зря. Не будет им от него помощи, не поднимет он меч на нечисть, не станет ее выслеживать. Стыдно признаваться, но смерти бояться начал, хотя по молодости сам искал ее.

Решено! Отведет их к ведающей – и всё, вернется сюда, а если придут снова – будет драться за свою свободу.

До села шли в гнетущем молчании. Мальчишка пытался разговор завести, а Варна нос задрала, даже взглядом Ерша не одарила, обиделась. Пока она в таком состоянии, спину ей подставлять страшно – вонзит клинок, даже бровью не поведет.

— Слыхал, помер ваш наставник, – Ёрш попытался разговорить их. – Ведьма погубила?

— Она, – нехотя ответила Варна.

— Беда. Выходит, даже белые плащи от чар не защищают.

Не вышло разговора, пока первые избы из-за холма не показались, никто ни слова не проронил. В молодости девчонка поразговорчивее была, теперь совсем одичала.

— Открывай, Есения. – Ёрш ударил кулаком в дверь, прислушался. – Свои.

Ведунье было лет сто на вид – скрюченная старуха в платке, а глаза ясные, как у ребенка. Она потопталась на пороге, внимательно гостей оглядела, долго мальчишку рассматривала, потом рукой махнула, войти пригласила.

— Сожрали детей, – с порога сообщила Варна.

— Знаю. Видела я, как души их неприкаянные к домам своим приходили, – кивнула ворожея и потянулась к самовару. – Кто сотворил это?

— Баба-яга.

Старуха кипяток пролила, которым хотела травы запарить. Уставилась на гостей с недоверием, а потом давай хохотать!