Книга Моровое поветрие, страница 101 – Рита Хоффман

— Одиноко тебе, – сказал он. – Чую ведь, что выговориться хочешь.

— Ты знаток душ человеческих, как я погляжу.

— Твои слова меня не ранят, не старайся.

— Потому что сердца у тебя нет!

— Сердце есть, – спокойно возразил черт.

— А душа?

Черт исчез и тут же появился за спиной Ярины. Прижался губами горячими к ее уху и прошептал:

— Я и есть душа.

Вскочив, она обернулась, готовая драку затеять, а черта уже и след простыл. Ярина заозиралась и увидела, что он сидит на прежнем месте под деревом как ни в чем не бывало.

— Прекращай свои шутки! – крикнула она.

— А что еще мне делать? Моя природа такова, я люблю шутить с людьми.

— И убивать их, – зло бросила Ярина.

— Порой приходится, – согласился черт. – Но делаю я это без удовольствия.

— Врешь.

— Откуда тебе знать? Много ты чертей встречала? Может, говорила с кем-то из моих братьев? Или книги о нас читала?

— Мне хватило с Чеславой под одной крышей пожить, чтобы понять, что такое…

— Чеслава – двоедушница, – перебил черт. – Вештица. Злобная ведьма, если тебе так понятнее. При рождении проклятая, она взяла самое худшее и из человеческой своей половины, и из бесовской. Ее вины в этом нет, такие дети рождаются время от времени, и никто помочь им не может.

— Каков ты тогда? – Ярина снова села, с опаской поглядывая на черта. – И почему народ вас хает? Ни одного слова доброго я о чертях не слышала.

— Может, потому мы и становимся тварями злобными? – Черт хмыкнул. – Назови человека свиньей сотню раз, на сто первый он захрюкает, слыхала?

— Больно ты умный.

— Тебе бы тоже не помешало уму-разуму набраться.

Ярина покраснела, щеки обожгло румянцем. Ишь какой! Учить ее вздумал!

— Расскажи тогда, зачем убил парня? Неужто не было иного пути?

— Не было. Виноватить меня можешь сколько угодно, но я впервые в жизни поднял руку на человека. Агриппу мой облик устраивал, она никогда не просила являться ей в ином виде.

— И я не просила!

— Так ты себя винишь? – вдруг понял черт.

Он вновь исчез, чтобы появиться рядом с Яриной. Теперь сидел близко, но плечом ее не касался, только смотрел внимательно темными глазами.

— Я убил мальчишку не из-за тебя, – сказал черт, помолчав. – Ему недолго оставалось, он каждый день молил богов забрать его, а старики все цеплялись за сына, ведающих и волхвов приглашали. Он лежал в постели десять лет, после того как лошадь копытом его ударила. Отчаялся, стал к силам темным взывать. А я мимо шел. На том и договорились.

Ярина смотрела на черта недоверчиво, пытаясь понять, не лукавит ли он. А тот смотрел в ответ, хлопая черными ресницами.

— Так ты еще и услугу ему оказал?

— Выходит, что так.

— И я поверить должна?

— Можешь сходить в его дом. Старики до сих пор горюют; если спросишь, расскажут тебе о сыне, наверное.

Груз с плеч Ярины не упал, но дышать стало легче. Как узнала она, что черт убил кого-то ради того, чтобы являться к ней в приятном облике, спать не могла. Все думала о том, кем был тот парень, как жил и чего лишился.

— И почему тогда все чертей дурным словом поминают? – спросила она.

— А все люди добрые, как считаешь?

— Нет конечно.

— Значит, и не все черти злыми должны быть?

Ярина пожала плечами. Загадки эти ей не нравились, она понятия не имела, какие бывают черти, знала только одного, и то плохо.