Книга Моровое поветрие, страница 145 – Рита Хоффман

— Надеюсь, я тоже вреда им не причиню.

— У тебя желание только одно будет – добраться до Владлена. Так что на детей ты даже внимания не обратишь.

К ним подошла Ныгмет. Она вытряхнула пепел из трубки и сказала:

— Поешь и начнем ритуал. Нужно успеть до темноты.

— Где ты меня оставишь? – Лука поднялся с земли и отряхнул штаны. – Прямо здесь?

— Нет, с нами на гору пойдешь. А если идти не сможешь, тебе помогут.

Ему не хотелось оставаться беззащитным среди обратившихся волкодлаков, но делать было нечего. Не найди он эту стаю, ему пришлось бы приковать себя цепями к дереву и надеяться, что они выдержат.

Еду разделили на всех, беседы не вязались, лесную тишину нарушали лишь редкие звуки. Даже дети вели себя куда тише, чем обычно, чувствуя, что лучше старших сегодня не донимать.

Луке кусок в горло не лез, но он заставил себя поесть, а после отнес в пещеру меч и достал из сумки завернутые в кожу ножи.

Воспоминания с ними связаны были самые скверные, они пахли подземельем и кровью. Где Псарь их раздобыл, Лука не знал, но помнил день, в который изверг швырнул сверток в клетку и сказал: «Сегодня ты обратишься».

Лука не был готов к той боли, которую почувствовал, впервые перепрыгнув через ножи. Тело словно пламя объяло, каждая кость с треском ломалась, чтобы принять новую форму, клыки прорезались, выталкивая человеческие зубы. Его рот был полон крови, он захлебывался ею и кричал, но Псарь, наблюдавший за его мучениями, не сказал ему ни слова, лишь ухмылялся, наслаждаясь агонией.

От этих воспоминаний Лука мелко задрожал и вцепился в сверток с ножами так, что на коже остались следы от ногтей. Он ненавидел обращаться. В ночи, которые стая Данаи называла особыми, Лука всегда жалел, что не родился обычным человеком. Мог ли хоть кто-то на этой земле представить ту боль, что испытывают волкодлаки при обращении? Разве что горящие заживо.

— На тебе лица нет, а ведь мы ритуал даже не начали. – Ныгмет протянула ему трубку. – Пойдем.

Пока шаманка отводила его подальше от пещеры, Лука вдыхал мерзкий на вкус дым и пытался подавить тошноту. Чтобы хоть немного успокоиться, он прикоснулся к луннице, болтавшейся в ухе, и с теплом вспомнил о Владлене.

Давно они не разлучались, с тех пор как едва не случилась беда. Каким чудом Владлен сумел в ту ночь лед на реке проломить? Если бы не это везение, Лука бы всю жизнь провел в терзаниях и эта жизнь была бы короткой. Случайно встретились, случайно совершили ритуал, случайно уехали из безымянных земель… Не пора ли долей это назвать? Столько случайностей произойти просто не могло.

Тогда, в холодную зимнюю ночь, Лука сумел улизнуть из Ясностана, украв по пути плащ Светозарного. Он не знал, куда идти, не знал, как жить на воле, потому случайному спутнику втайне рад был, хоть и побаивался его сперва. Что бы он делал, не окажись в ту ночь Владлена у моста? Куда бы поехал?

А сколько раз он порывался сбежать от прилипчивого охотника? И ведь Владлен не отстал, цеплялся за Луку до последнего, до тех пор пока они не обменялись кровью. А после этого уже сам Лука далеко уйти не мог.

— Чего улыбаешься? – проворчала Ныгмет. – Если о человеке своем думаешь, то я поколочу тебя. Нельзя, говорила же!

— Извини, – буркнул Лука.

— Думаешь, все это шутки? Что я просто тебя пугаю? А ведь я вот этими глазами видела, как терзают волкодлаки тех, кого больше жизни любили. Вот этими ушами слушала горестный вой. А руками, – Ныгмет вытянула сухие руки перед собой, – потом могилы землей забрасывала. И людей, и волкодлаков.